У него всё болело внутри – от жалости к себе, от жалости к собаке Вику, от ненависти к Женьке. Ему хотелось скрючиться, свернуться, завязаться в узел – может, так будет меньше болеть?..
Так нечестно, нечестно, повторял он про себя. Так нельзя, нельзя!..
Лёгкая рука погладила его по голове, и он понял, что Алла Ивановна явилась – утешать. Он понял и даже не повернулся. Так нечестно, так нельзя! Не приставайте ко мне!..
– Петь, – сказала Алла Ивановна Женькиным голосом, – ну что с тобой такое?..
Он вскочил.
Женька сидела на краю дивана с большой кружкой в руках.
– Уходи отсюда, – велел он и тяжело задышал. – Пошла вон!..
– Я уйду, уйду, – торопливо согласилась Женька. – Только ты меня послушай. Я целых три года не могла его увидеть, понимаешь?.. А до этого сразу после травмы я его прогнала. Он бы не ушел, но я его обманула, понимаешь?..
– После какой травмы? – спросил Петечка глупо, как будто это имело хоть какое-то значение.
Женька с готовностью задрала брезентовую штанину. Женькина нога была длинная, сухая, очень красивая, щиколотка тонкая, тоже очень красивая.
На щиколотке давний шрам, уже побелевший и как будто остывший. Петечка посмотрел на ногу, а потом ей в лицо.
Она несколько раз кивнула.
– Я сюда пришла, чтобы увидеть Марка, – сообщила она негромко. – И поговорить с ним. Ну, если он согласится со мной разговаривать! Я же не знала! Три года – это очень долго.
Тут он вдруг сообразил, что она городит какую-то несусветную чушь.
– Что ты врёшь? Вы что… давно знакомы?
– Давно, Петь.
Мы на соревнованиях познакомились, в Чехии.
– На каких соревнованиях?
– По биатлону. Я тогда еще каталась.
– Что ты делала?!
– Занималась биатлоном. Я тогда в первый раз за сборную выступала, ну а Марк уже был чемпион.
Про его чемпионство Петечка ничего не желал слушать.
– Подожди, у тебя же папа!.. И Швейцария.
– Я в интернате выросла. Только не в Швейцарии, а в Угличе, Петь. Папа мой умер давно. Я маленькая была, восемь лет. Родных никого не осталось, вот и отдали меня… в интернат.
Я там начала на лыжах кататься, меня в сборную взяли, и мы с Марком познакомились. Я правда, Петь, очень его люблю.
– Ты с нами из-за него пошла?!
– Ну конечно.
– И никто не знал?!
– Аллочка догадалась.
– А Володька, Марина? Диман?!
Женька покачала головой и сунула ему кружку. Он взял. Странным образом ему вдруг полегчало. Оказывается, он даже может с ней разговаривать, не корчась от отвращения.
– Ты попей, попей.
