– Аллочка, вы даже не представляете, как всё это было… хорошо! Вы не представляете! Я стала нужна, понимаете? И наплевать на детдом! У нас девчонки после выпуска совсем не знали, куда податься, а у меня был спорт! Мне комнату дали в общежитии в Красногорске, мою собственную! Я даже в институт поступила, и у меня была сессия, как у нормальных. Мне очень слово нравилось – сессия. Сдавать сессию, правда красиво?
– Очень красиво, – согласилась Алла."
"– А на соревнованиях как здорово! Когда трасса незнакомая, а её надо пройти, как родную! И вот ночью ляжешь, глаза закроешь и представляешь, как всё будет завтра.
Как старт дадут, как я до первой отсечки добегу, как стрелять буду, как норвежку сначала вперед пропущу, а в подъём ее сделаю. А потом я с Марком познакомилась. Он когда стал за мной ухаживать, я от страха всё время рыдала. Запиралась в туалете и рыдала. Ну не может такой человек за мной ухаживать! Он же знаменитость, легенда! А я кто?..
– Какая разница?! Он в тебя влюбился.
– Ну почему, почему? Как он мог в меня влюбиться?
– Я не знаю как, – сказала Алла язвительно.
– Видимо, как-то влюбился. Из последних сил, наверное.
– Вы думаете, из последних сил?
Алла засмеялась.
В начале разговора она была совершенно уверена, что всё плохо, очень плохо, и готовилась к плохому, и боялась. Теперь ей казалось, что всё хорошо, прекрасно!.. Лучше и быть не может.
– Что вы смеетесь?
– Над тобой, Женечка!
Но Женьке некогда было ни разбираться, почему над ней смеются, ни обижаться на это. Она рассказывала – первый раз за много лет! Она рассказывала, и её слушали, и казалось, что всё на свете можно рассказать вот прямо сейчас, на лавочке в бане, и сразу станет легче.
– Марк меня познакомил с Кузьмичом. Про нас никто не знал, я не хотела, а Марк сказал, что Кузьмич должен узнать, и ему рассказал! И он мне однажды перед стартом лыжи готовил, мы так конспирировались, ужас! Мне же всегда тренер готовит, а тут я по секрету Кузьмичу их отдала! И выиграла! И все потом говорили, какой наш тренер молодец, угадал со смазкой, а это Кузьмич угадал.
И Зою Петровну они однажды на мои соревнования привезли. Она стояла на финише и молчала. И я её боялась. А она так ни слова и не сказала, представляете?!
– Вполне, – заверила Алла. – Вполне представляю.
– А потом всё кончилось. Раз, и всё.
– Конечно, – задумчиво протянула Алла, – где тут справиться? Двадцать четыре года, мамы нет, спросить не у кого. А ты уже третью жизнь живешь.
– Почему третью?
– Так получается.
