У меня сладывалось впечатление, что сосед добивается реакции именно от меня, словно задался целью вывести из себя, разозлить, получить ответ.
Прямо как раньше, в самом начале наших, таких нелепых отношений.
Но я молчала, не доставляя ему такого удовольствия.
А примерно через неделю после открытия прямо за моей стеной этого филиала ада, я решила, что хватит. Апатия моя и самобичевание по поводу собственной глупости и слабости сошли на нет.
Работа стояла, я уже отправила Антону все наработки, что прятала на черный день, и теперь надо было снова начинать рисовать.
Лара звонила пару раз, но как-то скупо и напряженно. Складывалось ощущение, что Лелик таки сделал то, о чем так таинственно молчал в нашу последнюю встречу, и теперь подруга в шоке. И надо было выяснять, что с ней.
Мамуленька уехала на выставку в Париж и что-то там подзадержалась, потому что смс о том, что она вернулась на родную землю я не получала. А пора бы уже, сроки подходили к концу. Не то, чтобы я сильно взволновалась, она у меня женщина свободная, куда хочу - туда лечу, но все же.
Вадим Петрович, отчего-то решив, что последнего нашего разговора не было, упорно атаковал меня смс, звонками и подарками. Глупыми и пошлыми мишками размером с меня и такими же идиотскими букетами цветов. Подарки приносили посыльные, их пропаливали гости Витеньки, а иногда и он сам, и после этого в моей квартире не дрожало от музыки только то, что было привинчено к полу.
Буся подросла, обросла веселыми кудряшками, ее надо было стричь.
Короче говоря, пора было возвращаться к жизни. И прекращать старадать фигней.
Первым делом я решила вопрос с работой.
Понимая, что не смогу работать дома в такой обстановке, я напросилась к Антону в офис. Он был только за. Мое место у окна оперативно освободили, и я в рекордные сроки обустроила там маленький кусочек моего прежнего рая, с цветами, гирляндой для настроения и лежанкой для Буси. Слава Богу, у нас в офисе демократия, дизайнеры - они такие, не терпят условностей, а Антону главное , чтоб работали и ему не мешали, а так пусть хоть слона с собой привозят.
Так что Бусе все были душевно рады. А я смогла наконец нормально работать. Конечно, Кошку я не трогала, это мое, личное, слишком интимное, но слоники для цветочных магазинов и брутальные болты для шинной компании ваялись очень даже резво.
Мамуленька вернулась с выставки, странно загорелая, хотя в Париже летом то еще пекло, но все же не тропическое, и с сияющими глазами.
