Остались только Кристиана Виссер, которой, как догадываюсь, понравилось сочетать приятное с зарабатыванием денег, боцман Магнус Неттельгорст и шкипер Хендрик Пельт, которым не светила работа в своих должностях на других судах, потому что их количество резко сократилась, благодаря стараниям французских корсаров, и несколько матросов, промотавших прошлогодние призовые и готовых служить, кому угодно. Артиллерист Годдард Оксбридж тоже хотел остаться, но, узнав, что придется долго простоять в Лондоне, резко передумал и убыл в неизвестном направлении.
Сидевших на биче матросов было немеряно, поэтому я отобрал крепких и опытных. Вместе со мной было двадцать два человека. Рейс предполагался продолжительным. Чем меньше экипаж, тем меньше надо брать запасов.
14
Западноевропейские купцы уже освоили маршрут до порта Архангельск, так что даже английский таможенник слышал, что где-то на северо-востоке есть такая страна Московия, но раньше не встречал ни одного судна оттуда. Мое стало первым. Поскольку пришло оно в балласте, сразу потерял к нему интерес.
Лондон был все так же грязен и вонюч. Прибавилось магазинов, торгующих товарами, которые вскоре начнут называть колониальными. Англичане еще не знают, что их новые заморские территории называются колониями. Или знают, но помалкивают. Особенно много стало табачных лавок. Мужчины курили или жевали табак, женщины — нюхали. Хотя мне встречались и женщины с трубками, и мужчины, набивающие ноздри ароматизированной смесью. Курящие подростки и вовсе не были редкостью. Иногда мои ноздри выхватывали на улицах сладковатый, сытный аромат гашиша.
Из-за высокой цены это удовольствие было только для богатых. С такой же скоростью расплодились и кофейни. Их можно было узнать по вывеске в виде женской руки, которая держит кофейник. Это были заведения для приличных людей, голодранцев туда не пускали. Даже в самых простеньких надо было на входе заплатить пенни. За эти деньги тебе приносили чашку черного кофе. Пока что его пьют без молока. Следующая чашка уже будет стоить полпенни.
К кофе можно заказать газету или легкие закуски — и сидеть себе, пыхтя трубкой, пока не надоест. Подозреваю, что именно кофейни стали прообразами английских клубов. Обычно в них забивали стрелку со знакомыми, с которыми надо было перетереть по-трезвому. Точнее, не совсем пьяным, потому что трезвый англичанин — это оксюморон. Драться и материться в кофейнях запрещалось, за этим следили вышибалы, поэтому нормальные люди предпочитали сидеть в тавернах или пивных.