Ни у кого из ваших детей, твоих и Дэймона, не будет полного комплекта.
Моих детей. Внутри все болезненно сжимается.
Сделав вдох, быстро целую ее в щеку и отстраняюсь.
– Я заберу радионяню в свою комнату. Хочу знать, если он проснется.
После этих слов направляюсь к выходу."
"– Когда ты ему расскажешь? – окликает мама.
Замерев, не оборачиваюсь. Мое сердце бьется чаще.
– Что расскажу?
– То, что завещание твоего отца включает тебя и всех моих детей. Когда ты скажешь Дэймону?
Плечи мгновенно расслабляются. Ох, она об этом.
Когда мать впервые упомянула о завещании, я была в бешенстве. Я не доверяла Дэймону и не собиралась допустить, чтобы он сгубил работу отца в порыве инфантильной истерики. Мне нужно было убедиться, заслуживает ли он доверия.
Пока его половину состояния я перевела в трастовый фонд для Ивара, однако…
Вероятно, мать права. Он грамотно распорядится деньгами. Если захочет.
Правда, у меня такое чувство, что Дэймон откажется от своей доли. Я в некоторой мере горжусь им. Из всей четверки он единственный, кто может смело заявить, что добился успеха исключительно своими силами.
Дела у него идут хорошо. Вообще-то, я даже завидую его свободе. Он создает собственное наследие.
И все же… Дэймон должен знать. С моей стороны было неправильно скрыть это от него.
– Я разберусь с этим, – отвечаю ей и иду дальше.
Подумаешь, всего-то добавится еще один вопрос на повестку конклава. Девять друзей, запертых на яхте с алкоголем и гарпунами посреди ночи в открытом океане? Фантастическая идея.
Часть 2
Рика
Месяц спустя…
Я иду по длинному темному коридору, минуя каюты. Двигатели гудят у меня под ногами. Кажется, словно я одна на борту, но это не так. От этой яхты у меня всегда будут мурашки по коже, наверное.
Добравшись до последней комнаты, вынимаю свои AirPods, прислоняюсь к двери ухом и прислушиваюсь, только ничего не слышу. Обхватив ручку, медленно ее поворачиваю и открываю дверь.
На кровати под одеялом заметен силуэт. Я проскальзываю внутрь, не включая свет, кладу телефон с наушниками на комод и смотрю на нее.
Тусклый свет заходящего солнца просачивается сквозь жалюзи, отбрасывая полосатую тень на тело Алекс. Подхожу и тихо забираюсь на кровать и, оседлав девушку, нависаю над ней, опираясь на колени и ладони.
В последнее время она единственная, кто способен вызвать у меня улыбку. Разглядываю ее лицо, безупречную кожу, длинные ресницы. Вздернутый нос и румяные щеки. Алекс дышит спокойно, ее глаза не двигаются под веками.
