В его глазах не было настороженности — одно веселое любопытство. Точно с таким же любопытством он глядел на меня во время игры, сделав какой-нибудь заковыристый ход. Но теперь между нами шахматной доски не было.
Захлопал крышкой подогревшийся на электроплитке чайник. Я выдернул штепсель, крышка поднялась в последний раз и нехотя опустилась. Через отверстие в крышке пробивалась тонкая струйка пара, по запотевшему никелю покатились капельки.
— Хотите чаю, Иван Николаевич?
— Не откажусь…
Я заварил чай, разлил по стаканам, достал из тумбочки сахарницу и привезенную из Москвы пачку печенья «Карина».
— Кажется, названо в честь девочки, родившейся в Карском море? — Зайков рассматривал обертку.
— Да, в честь самой юной из челюскинцев — Карины.
— Печенье хорошее, — похвалил он. — К нам сюда такое не завозят. — И, посмотрев на меня, сказал: — Трудно поверить, что я только утром имел честь брить вас. Быстро зарастаете.
— Что поделаешь.
— Вам бы следовало бриться дважды в день, как это делают англичане. Жаль, что сие у нас не принято.
У русаков вообще нет уважения к бритве. Исключение разве только Петр Первый: прежде чем повернуть лик матушки-России к западу, он благоразумно обрезал ей бороду, дабы не испугать европейцев звероподобным образом восточной соседки. Флот и бритва — его заслуга. Думается, что для него символом прогресса был хорошо выбритый русак
с голландской трубкой в зубах на палубе судна, построенного сынами туманного Альбиона.
— Вам еще налить чаю?
— Пожалуйста, если вас не затруднит.
Вы, конечно, москвич? Я имею в виду — уроженец Москвы?
— Да.
— Это легко определить по способу приготовления чая. Вообще заварка чая — искусство сугубо русское, так же как иконопись. Англичанам оно не дается, им мешает рационализм, а чтобы хорошо приготовить чай, надо быть поэтом. Я иногда жалею, что мне не привелось пить чай у Пушкина.
— Но у англичан были Байрон и Мильтон…
— Запамятовал! — Зайков развел руками. — Видно, эти двое тоже умели заваривать чай!"
"Зайков говорил легко, весело, со свойственной ему непринужденностью, а в глазах его было все то же любопытство: он хотел знать, зачем его сюда пригласили.
Естественное желание. Вполне естественное…
— Иван Николаевич, почему вы избрали профессию парикмахера?
— Я бы сказал: куафера. Парикмахер — почти синоним цирюльника.
— Ведь вам предлагали работу, связанную с геодезией.
— Некогда на красных знаменах было написано, что каждый труд почетен.
— Но там же было написано: от каждого по способностям.
