И, поняв это, постовой, уже откровенно восхищаясь, продолжал: — Вот гляжу… Почитай, час без отдыха пляшет! Видать, из деревни… В городе — где уж там! Тверезый сам не пойдет, а хмельного ноги не удержат. Деревенская, как пить дать деревенская!
В переулке было меньше освещенных окон, чем на бульварах. У палисадника бывшего дома купца Пивоварова стоял, почесываясь под кургузым ватником, дежурный дворник; рядом с ним лежала деревянная, обитая жестью лопата. Промчалась через дорогу и юркнула в парадное кошка. Дворник неодобрительно посмотрел ей вслед, выругался и принялся расчищать снег.
В полутемном подъезде я споткнулся о лежащего на полу пьяного. Он заворчал, встал, придерживаясь за перила лестницы.
— Досыпай, чего там…
— А я уже доспал, — сказал человек, раздельно выговаривая каждую букву. — Теперь желаю веселиться…
Он всмотрелся в меня, и лицо его озарила улыбка.
— С Новым годом, товарищ милиционер!
— С Новым годом! — улыбнулся я, отстраняя его в сторону. Но он не желал так быстро со мной расстаться…
— Вот выпил… — сказал он проникновенным тоном.
— А почему выпил? А потому, что Новый год… Уловил? И опять же на свои… Верно?
У него было блаженное лицо человека, которому если в жизни чего-нибудь не хватает, то только еще одной рюмки водки. Все проблемы, по крайней мере на сегодняшнюю ночь, для него были решены…
В квартире было тихо: Филимоновы уехали.встречать Новый год за город, а Разносмехов спал.
Жена Разносмехова, Светлана Николаевна, мыла на кухне оставшуюся после ухода гостей посуду.
Бодрствовал и Сережа.
Он сидел на угловым столиком и, клюя носом, переделывал уже знакомую мне модель биплана.
— Спать не пора? — спросил я, входя на кухню и стараясь придать своему голосу новогоднее звучание.
Сережа боднул головой воздух:
— А я могу хоть целый день завтра спать…
— Каникулы, — объяснила Светлана Николаевна, опуская в кастрюлю с горячей водой очередную тарелку. — Хорошо встретили Новый год?
— Хорошо. А вы?
— Как видите…
Сережа посмотрел на меня слипающимися глазами и, вертя в пальцах бутылочку с клеем, сказал:
— Совсем забыл…
— О чем?
— Ведь вас Рита Георгиевна ждет…
Над дверью вспыхнул и погас глаз Керзона.
Звякали тарелки, которые Разносмехова, вымыв, ставила одну на другую. Пирамида тарелок все увеличивалась и увеличивалась. Когда она достигла уровня стоящей рядом керосинки, Светлана Николаевна сняла верхнюю тарелку и стала протирать полотенцем. Поставила на стол, взялась за следующую… Звенели тарелки.
