Только примеры слабоватые, я их на ходу подбирал.
— По делу Чураева протест-то отклонен…
— Точно?
— Точно.
— Вон как! — благодушно удивился Фуфаев, откупоривая очередную бутылку. Он был воплощением безмятежности. Сказанное мною не произвело на него никакого впечатления. — Значит, щелкнули по носу прокуратуру? Это хорошо, это очень хорошо… — говорил он, прихлебывая пиво. И трудно было понять, то ли это «хорошо» относится к делам, то ли к пиву. Мне лично показалось, что скорей к пиву…
Фуфаев пил с таким наслаждением, что я соблазнился и тоже налил себе стакан.
Пиво было свежим и холодным.
— Пей, Белецкий, пей, — радушно угощал Фуфаев. — И соли подсыпь. Нектар. Сюда бы еще воблу — умирать не захочется. Давно такого пива не пробовал!
Неужто он действительно ничего не понял или просто валяет дурака? Фуфаев все больше и больше удивлял меня. Наконец он допил бутылку, отдуваясь, вытер носовым платком губы и самодовольно сказал:
— А все же, несмотря на примеры, выступление удалось.
Нутром чувствую, что в самую точку попал. Примеры примерами, суть не в них. Ведь завернул здорово. Верно?
Ошеломленный, я молчал.
— Нет, объективно скажи, хорошее выступление?
И только тогда до меня дошло, что удивляться, собственно, нечему. Все происходит так, как и должно происходить. Что из того, что протесты отклонены? У Фуфаева нет и никогда не было никакого мнения по поводу этих дел, и его меньше всего волновала истина. Дела являлись лишь фактурой для выступления.
Опротестованы — пример классовой близорукости сотрудников розыска. Протесты отклонены — пример перегибов прокуратуры. Не годятся для одного, годятся для другого. Главное, чтобы выступление удалось. В этом был весь Фуфаев. Весь без остатка. Видимо, под таким углом зрения он рассматривал и всех нас. Эрлих в некой ситуации мог стать примером чекистской непримиримости, а в другой — иллюстрировать отсутствие гибкости и бережного отношения к человеку. Русинов годился в качестве отрицательного примера мягкотелости и непоследовательности или, наоборот, как образец вдумчивости и гуманности.
А Александр Семенович Белецкий… Любопытно, примером чего может являться Белецкий?
— Послушай, Фуфаев, ты не собираешься меня использовать в очередном выступлении?
— Как использовать? — не понял он.
— Ну, в качестве примера.
— Нет, а что?
— Как ты считаешь, примером чего являюсь я?
— То есть?
Я объяснил, и Фуфаев, кажется, обиделся.
