Совесть моя была чиста: на таком номере настоял Сухоруков.
Злотникова в конторе не оказалось, но мне дали его домашний телефон. Женский голос дважды переспросил мою фамилию:
— Баранец? От Петра Николаевича Иванова? Подождите у аппарата, Никита Захарович сейчас подойдет.
Я до мельчайших деталей продумывал все возможные варианты своего телефонного разговора со Злотниковым. Но все получилось более чем просто: Злотников предложил мне подъехать к нему.
— Когда? — спросил я.
— Да хоть сейчас, если вы уже успели отдохнуть с дороги и у вас нет других неотложных дел.
Приедете?"
"— Да, через часок.
— Адрес знаете?
Он подробно рассказал, как к нему добираться от «Марселя», и повесил трубку. Я, конечно, знал, что Сердюков еще позавчера перебрался от него на Смоленский рынок. Мне об этом тотчас же доложил наш агент, которому было поручено наблюдение. Но все-таки на подобное приглашение я не рассчитывал. Ловушкой здесь не пахло. Видимо, я недоучел того значения, которое Злотников придает Иванову.
А может быть, приглашая меня, он руководствуется какими-то другими соображениями? Возможно. Но как бы то ни было, а начало положено, и неплохое. Чем быстрей состоится встреча двух «будущих друзей», тем лучше. И Георгий Баранец и Александр Белецкий оба в одинаковой степени были уже к ней готовы.
— Только не зарывайся, — предупредил меня Виктор, которому я позвонил сразу же после разговора со Злотниковым. — Понатуральней, без излишнего нажима.
Не переигрывай… Номер хороший?
— Мечта нэпмана.
Виктор хохотнул.
— Ванна, картины, ковры?
— Все есть. Даже малахитовый клозет.
Малахитовый клозет, кажется, его добил. Он длинно и затейливо выругался и сказал:
— Давай свой телефон.
Я сообщил ему номер комнаты и свой телефон.
— Между двенадцатью и часом перезвоню тебе. Привет от Фреймана. Интересуется, как со скальпами.
Побрившись, я отправился на квартиру к Злотникову.
Басова в вестибюле уже не было.
Не было и дамы в окружении чемоданов, компании восточных людей, девиц с папиросами и юношей в блузах. Вестибюль опустел. Только по-прежнему стояли в кадках, растопырив широкие пальцы, приземистые пальмы и улыбался своей неизменно доброжелательной улыбкой мужчина в окошке. Клиенты отсутствовали. Он улыбался, выполняя свой служебный долг, сам себе, а может быть, и забавлявшей его надписи: «Запомни заповедь одну: с собою в клуб бери жену».
