— Видимо, — сказал Ворд, — предыдущую записку мы проморгали, потому что в этой о побеге пишется как о решенном, сообщается, где будет ждать лошадь с кучером.
— Девицу задержали?
— Задержали, — подтвердил Ворд. — С ней сейчас ваш товарищ имеет беседу…
— Мотыльков или Мотылев. Он меня и попросил тебя проинформировать…
Физиономия Илюши, напряженно прислушивавшегося к разговору, страдальчески сморщилась, и он так замотал головой, будто на него напал рой ос.
— Передай ему, чтобы он вместе с ней немедленно сюда приехал.
У тебя есть машина?
— Так точно, товарищ субинспектор, — пошутил Ворд, — есть машина. Она как раз за дровами идет. Я прикажу, чтобы заодно их взяли и завезли в МУР. А за Сердюкова не волнуйся. Побег намечен через два дня, а я его сегодня же в одиночку посажу. Оттуда еще никто не бежал: решетки в два пальца толщиной…
Илюша отрицательно покачал головой. Наша мысль работала в одном направлении…"
"— Не надо в одиночку, — сказал я в трубку, чувствуя, что фортуна над нами, кажется, смилостивилась.
— Пусть сидит, где сидит. Никаких изменений в режиме. Ладно? И передачу пусть ему отдадут.
— Вместе с запиской? — догадался Ворд.
— Обязательно. В общем, вы ничего не знаете и ни о чем не подозреваете, дураки дураками…
— А не получится, что мы такими и окажемся?
— Не получится, не получится. Завтра я у тебя с утра буду, тогда подробно обо всем поговорим.
Ворд хмыкнул и, растягивая слова, насмешливо сказал:
— В авантюру меня втягиваешь, товарищ субинспектор?
— Не в авантюру, а в оперативную работу, Вильгельм Янович.
Расшевелить тебя немножно надо, а то отяжелел, привык у себя в домзаке к спокойной жизни…
Ворд, кажется, обиделся.
— Вот приедешь ко мне, увидишь мою «спокойную жизнь», — проворчал он. — С шести утра и до двенадцати ночи ни минуты покоя. Людей перевоспитывать — не спокойная, а беспокойная жизнь. У меня уже полгода начальника воспитательной части нет. Все Ворд делать должен: и книги доставать, и концерты организовывать, и стенгазеты читать, и на заседаниях культкомиссии присутствовать… Вот какая жизнь спокойная!
Приехал Мотылев.
Он был радостно возбужден. Глаза его блестели.
— Расколол? — с мрачным юмором спросил Илюша.
— Расколол! — жизнерадостно подтвердил Мотылев, никогда не замечавший иронии.
— Гладиолус, — простонал Илюша, оборачиваясь ко мне. — Держи меня за руки, гладиолус! А то я его сейчас от пяти бортов в лузу!
Но на этот раз Мотылев не напортил. Правда, допустить здесь какую-либо ошибку было сложно.
