Мы считаем, что он пытался найти дневник и письма…
— Уж больно ты торопишься с выводами, — недовольно сказал Медведев, а Никольский спросил:
— Кажется, раньше вы придерживались другой точки зрения?
Так Фрейман оказался под перекрестным обстрелом, в том положении, которое Савельев с мрачноватым юмором называл длинными прыжками на коротких иголках, а Виктор Сухоруков — вечным шахом.
— Прежде всего, — сказал Медведев, — ответь мне на такой вопрос: какие у вас основания считать, что Богоявленский вел дневник и после расстрела царя? Можешь ответить?
— Могу.
— И не торопись: мы не на пожаре. Будем разбираться как положено, без горячки. Договорились?
Вопрос был не из самых трудных, и Илюша исчерпывающе на него ответил:
— То, что Богоявленский постоянно вел дневник, подтвердили Стрельницкий, приказчик убитого и Азанчевский-Азанчеев. На это есть косвенное указание и в обнаруженном письме. Там перечисляются книги и иконы, привезенные царской семьей в Екатеринбург. В тетради, изъятой у Стрельницкого, эти книги и иконы не фигурируют.
Трудно даже представить, чтобы Богоявленский держал все это в памяти…
Кажется, Медведев был удовлетворен объяснением.
— А зачем убийце или убийцам понадобились документы Богоявленского? — спросил Никольский.
— Во-первых, в дневнике содержались компрометирующие их факты, а во-вторых, там могли быть сведения о месте хранения картин.
— Так «во-первых» или «во-вторых»?
— Я лично склоняюсь к тому, что преступников интересовали картины.
— Почему?
— В конце концов вся эта чехарда вокруг царя в Тобольске и Екатеринбурге — дело прошлое, и вряд ли те, о ком писал Богоявленский, настолько опасались ответственности, чтобы пойти на убийство.
Кроме того, Богоявленский по своему характеру и мировоззрению не представлял для них с этой точки зрения реальной опасности. Он никогда бы не использовал известных ему сведений во вред прежним друзьям. И ни к чему ему это было…
— На чем основывается подобная характеристика Богоявленского?
— Дневник и свидетельские показания.
— Свидетели в своем мнении об антикваре единодушны?
— Да.
— Итак, картины?
— Совершенно верно.
— А вы уверены, что картины существовали в действительности, а не являются вымыслом того же Азанчевского-Азанчеева? — спросил Никольский, делая пометку на листе бумаги. — Ведь не исключено, что Азанчевский каким-то образом причастен к происшедшему. Он мог быть заинтересован ввести следствие в заблуждение, наконец он мог просто ошибиться.
