— Если желаете побриться, товарищ субинспектор, то у меня есть бритва…
По старой солдатской привычке Кемберовский всегда носил с собой нитки, иголку, бритву — все, что может потребоваться в походе и на отдыхе.
— Похабная морда?
— Не по форме, — деликатно сказал он.
Пока я брился, неловко приспособив на подоконнике маленькое зеркальце, Кемберовский молчал. И только когда моя физиономия приобрела подобающий для моей должности и учреждения, в котором я служил, вид, он сказал:
— Сегодня ночью у нас ЧП было: обыск в подсобном помещении лавки Совкомхоза…
— В какой лавке?
— Совкомхоза… Там, где раньше Богоявленский жил…
— А кто и зачем обыскивал? — не понял я.
— Не могу знать, товарищ субинспектор.
— Значит, обыск не мы производили?
— Никак нет, посторонние. Личности установить не удалось. Хулиганский погром учинили: половицы в комнатах отодрали и стены попортили. Нанесен убыток на восемьдесят рублей пятьдесят четыре копейки…
Надо было, конечно, оставить на квартире покойного засаду. Но разве можно все предусмотреть? На всякий случай я спросил:
— Улики обнаружили?
— Никак нет.
— Ищейка была?
— Так точно. Только она ничего не унюхала. Покрутилась, покрутилась, и все… Керосин там разлит был, а собаки керосину не любят, он им в нос шибает…
— Ясно. По крайней мере, насчет собак и керосина… Передайте Фрейману, что я буду у Сухорукова.
Виктора я застал за неожиданным занятием: он сидел за столом, держа в руках громадную розовую куклу, и кончиком карандаша пытался открыть ей глаза. Он до такой степени был погружен в свою работу, что не сразу заметил мое присутствие.
— А, Саша, — сказал он, поспешно засовывая куклу в ящик стола, — заходи.
Так как я уже зашел, то его любезное приглашение несколько запоздало. Он внимательно посмотрел на меня, видимо пытаясь понять, заметил я куклу или нет, и на всякий случай сказал:
— Вот, куклой занимаюсь… Любопытная механика…
— Сыну купил?
— Сыну, хотя он у меня куклами уже не интересуется. Ему коня и саблю подавай.
Он придвинул стул к письменному столу, предложил мне папиросу и сам закурил.
Он еще ничего не сказал, но я уже понял: беседа друзей окончена. Теперь в кабинете нет ни Виктора, ни Саши, здесь присутствуют начальник секретной части уголовного розыска Сухоруков и прибывший из командировки сотрудник. Это Виктору хорошо удавалось, он всегда умел без видимого нажима показать, что дружба дружбой, а служба службой и что для шуток и для дел у него в кабинете имеются отдельные ящики…
— Слушаю тебя.
