— Но какие гарантии того, что… произойдет ошибка в маршруте?
— Мое честное слово…
— И слово большевистского комиссара Яковлева?
— Да, Яковлева, но не большевистского комиссара, а офицера и дворянина, — твердо сказал Кобылинский.
Тобольск, 1918 года, апреля 26 дня
Сегодня в 4 часа утра к губернаторскому дому подали кошевы[17] и крытый тарантас для Александры Федоровны и Марии Николаевны. Улица заполнилась конными красногвардейцами.
Было холодно, и во дворе разожгли костры. Государь, стоя на крыльце, зябко потирал руки.
Он был в легкой шинели без погон и в фуражке. К нему подошел Яковлев, поднося ладонь к папахе, спросил:
— Что вы берете с собой теплого?
Когда государь сказал, что ничего, Яковлев распорядился положить в кошеву шубу и плащ.
— Иначе можно простудиться, Николай Александрович, — сказал он, — дорога долгая…
Потом Яковлев поинтересовался, как «маленький» провел ночь (Алексей Николаевич болен). Так же предупредителен он был с Александрой Федоровной и Марией Николаевной.
В путь тронулись в шесть часов утра. Впереди — сорок верховых с пулеметами, а за ними в окружении всадников цепочка подвод. На первой — Николай Александрович с Яковлевым, затем тарантас с Александрой Федоровной и Марией Николаевной, кошевы с приближенными, с вещами и опять красногвардейцы на лошадях. Николай Александрович широко перекрестил сгрудившихся у ворот великих княжон. Анастасия Николаевна заплакала…
Когда конный поезд скрылся из виду, к нам подошел Гаман.
Не приветствуя Кобылинского, он сказал:
— Пятьдесят офицеров вполне бы справились со всей этой сволочью!
— Возможно, прапорщик, — согласился Кобылинский. — Но еще более вероятно, что при первых же выстрелах Николай Александрович был бы убит охраной.
Тобольск, 1918 года, апреля 28 дня
Кобылинский получил от Яковлева телеграмму: «Едем благополучно. Христос с вами. Как здоровье маленького?»
Тобольск, 1918 года, мая 3 дня
Как обычно, зашел Кобылинский. По его расчетам, семья должна была уже быть в Уфе.
Он ждал телеграмму от своего человека. И телеграмма пришла… Ее принес вестовой. Всего три слова: «Прибыли Екатеринбург Крючкин…»"
"Екатеринбург, 1918 года, мая 29 дня
Наконец мы в Екатеринбурге. Царская семья находится в особняке Ипатьева, который окружен двойным забором
и называется большевиками «домом особого назначения». Охрану несут рабочие с фабрики братьев Злоказовых. Днями должен прибыть Думанский.
