— В общем, следом я скажу, что Дмитрий сам вызвался съездить к северянам, чтобы освободить наших заложников. Вопрос стоит остро, и общественность ждёт наших действий, а больше никто туда ехать не собирается.
Даже канцлер намеревался туда поехать, но северяне не хотят вести переговоры ни с кем, кроме Романовых.
Что северяне, что персы… Всем подавай Романовых. Только если первые были готовы говорить с любым из наследников, то вторые требовали исключительно нового императора.
— И у Димы не будет выбора, — осознал Григорий, задумчиво поглаживая гладковыбритый подбородок.
— Ему придется выйти к трибуне и согласиться, а иначе это позор — отказываться от подобных слов.
— Конечно, там его не убьют. Но унижений он натерпится знатно. Мы же знаем, как они обычно поступают, когда к ним приезжаешь.
Всем было известно, что похищениями занимались мелкие северные кланы, которые потом вызывали к себе знатных людей и повышали свой статус за их счет. Мол, целый граф у меня там на коленях ползал, даже если такого не было.
— А это не слишком жестоко? — внезапно спросила сестра, и оба брата обернулись к ней.
— Нет, — хмуро ответил Федор.
Анастасия вздохнула, понимая, что братьев она не переубедит. Нет смысла даже пытаться, но можно сделать чуть иначе. Она поднаторела в дворцовых интригах и понимала, как стоит действовать с разными людьми. С братьями это стоило делать в обход их самих.
— Что ты делаешь? — спросил Федор у Григория.
— Пишу Вороновым о твоем плане, — ответил средний брат, не поднимая головы от экрана смартфона.
— Зачем?"
"— Пусть сделают так, чтобы эта поездка стала для него незабываемой.
— Но он может там погибнуть, — не выдержала Анастасия и нахмурилась. — Ты убьешь брата через свою слабость?
— Я НЕ СЛАБЫЙ! — вспыхнул Гриша. — И мне плевать на его жизнь! Он мне не брат! Был бы братом, то не мешал… Вот Насть… Зачем ему нужна вся эта борьба, если шансов и так нет? Чтобы только подгадить.
— Дурак ты, однако, и не лечишься, — только и ответила она. — И мне жаль будет, если ты…
— Не я… А союзники.
— Понятно… — кивнула она и вышла из-за стола, направившись к выходу.
Григорий, как всегда, не дослушал. А если бы дослушал, то узнал, что она хотела сказать, и там не было слова «убьешь». Там было слово — «умрешь».
После разговора цесаревна направилась в свои покои, и по пути наткнулась на девушку, которая меняла цветы в вазе на подоконнике.
— О! Ты-то мне и нужна. Ты ведь служанка Дмитрия? — спрашивает у нее Анастасия.
