Вытягиваю из машины руку и показываю гвардейцу перстень.
— Я цесаревич Дмитрий. Пропускайте нас. Живо!
— Прошу прощения, не признал, — с широко распахнутыми глазами ответил мужчина, он явно занервничал. — Но я никак не могу пропустить вас, Ваше Высочество! У меня распоряжение от барона Буравкина, все претензии направляйте к нему.
— Ага, — хмыкнул я.
— Ваше Высочество, поймите, вы можете пострадать. А нам отвечать потом.
Логика подсказывает, что и сам Буравкин замешан в этом нападении. Раз эти гвардейцы стоят и никого не пускают, вместо того, чтобы помочь представителю императорской семьи!
Через миг мой клинок вонзается в шею гвардейца, и ярко-алая кровь забрызгивает поднявшееся автомобильное стекло.
— К графу у меня тоже будут претензии, но позже, — говорю я.
Киваю Алине и она исчезает в тени.
Какая же мерзость. Чертовы гвардейцы стоят у заслона, вместо того, чтобы пройти двести метров и помочь! Вместо того, чтобы вытащить мою сестру из горящей машины.
Люди Буравкина действовали открыто и совсем не стеснялись.
Здесь происходит нападение на императорскую кровь, а они никого не пускают по распоряжению своего графа — это идиотская отмазка.
Все, кто действуют также, как гвардейцы у заслона — мои враги.
До меня донеслись предсмертные крики, но мне ничуть не было жалко этих людей. Жизнь моей сестры сейчас важнее. И Алина, раз за разом, выныривая из тени, за считанные секунды перебила всех, охранявших это место от возможных спасателей цесаревны.
Алина вернулась за руль и вновь надавила на педаль газа.
Стоило нам проехать, как по броне ягуара прошлись из пулемета. Но ничего, кроме вибрации, мы не почувствовали. Как-никак, это была новейшая разработка в автомобилестроении.
Прямо на дороге развернулась битва. Оставшиеся в живых охранники сестры сражались с нападавшими, которых было не меньше дюжины.
Я выхожу из машины, а Алина вновь ныряет в тень.
Бронированный автомобиль сестры перевернут, покорежен, но я не могу увидеть, что внутри.
От одной из машин охраны цесаревны остались и вовсе угольки.
Мы сразу ворвались в сражение. И когда пролилась первая кровь, мысли устаканились. Тот, кто устроил заслон, как минимум, на одной стороне с нападавшими. Гвардейцы останавливали тех, кто готов оказать помощь, а не вот это «здесь опасно для жизни, мы перекрываем дорогу».
Почему здесь нет имперских служб? Да здесь вообще никого нет! А я же знаю, как работает служба безопасности.
