Ира наивно полагает, что все дети России учатся в просторных классах, где преподают вежливые и справедливые кандидаты наук, а после уроков, вкусно пообедав в местной столовой, ребята перебираются в спортивный комплекс, развлекаются в бассейне или занимаются йогой, пилатесом, аэробикой. Ира абсолютно уверена: отдыхать надо в Испании или на Карибах, и она никогда не видела, что творится в августе в Домодедове, ведь Вера оформляет билеты на самолет в VIP-зале, идет на большие расходы, лишь бы дочурке было комфортно.
Я сомневаюсь, что Ирочка хочет жить, как все, она не имеет ни малейшего понятия о том, как эти все живут, и просто мечтает избавиться от опеки. Но самое главное, о чем Ира не догадывается, это каким трудом даются и маме, и Андрею деньги.
Савельев не бизнесмен, не олигарх, не банкир. Он массажист.
Представляю себе ваше лицо и недоумение: «Но откуда у обычного мануальщика столько денег?»
В том-то и дело, что Андрей совсем даже не обычный специалист, с чужим телом он способен проделывать чудеса.
Я не очень верила в его способности, широко разрекламированные благодарными клиентами. Но один раз, когда я сидела у Савельевых на кухне, ощутила, что подкатывает приступ мигрени. Боясь, что не успею до его начала добраться до дома в Ложкино, я стала быстро прощаться.
– Лучше останься, – сказал муж Верочки, – я сейчас тебе помогу.
– Как ты догадался, что у меня начинается мигрень? – удивилась я.
Андрюша пожал плечами.
– Почувствовал. Ляг на диван.
– Лучше мне все же уехать, – борясь с накатывающей тошнотой, возразила я, – иначе застряну тут на трое суток.
Савельев, засучив рукава рубашки, скомандовал:
– Устраивайся на софе, лицом вниз.
– Нет-нет, – бормотала я свое. – Спасибо за заботу, но ни таблетки, ни уколы, ни мази мне ни разу не помогли. Уж поверь, я исправно глотаю все новинки, выпускаемые фармацевтическими концернами мира, но только зря трачу деньги.
– Но на массаж ко мне ты не ходила, – усмехнулся Андрей.
Он все же уговорил меня лечь на софу и опустил руку на мой затылок.
А через секунду в череп будто воткнулась острая игла. Боль заставила меня взвизгнуть, веки потяжелели, в ушах зазвенело, и наступила темнота.
Очнулась я так же неожиданно, как и ушла в дремоту. Села на диване и спросила:
– Который час?
– Четверть восьмого, – улыбнулась Вера.
Изумление заставило меня вскочить на ноги.
– Я спала всего пять минут?
Подруга кивнула. Андрей с любопытством окинул меня взглядом.
