Из ее слов выходило, что следователь взял мзду, но ведь за благородное дело – спас оклеветанную девочку, а не потребовал взятку от пособницы маньяка. Людмила Николаевна талантливая лгунья, я ей поверила.
– Щас приду, – буркнула Светлана Михайловна, поднимаясь.
– Ты куда? – бдительно поинтересовалась я. – Мы еще не закончили беседу!
– В туалет, – фыркнула тетка. – Че дергаешься, вернусь. Не веришь, на дверь смотри, мимо нее на улицу не попасть."
"Я проводила глазами бывшую зэчку, увидела, как та скрывается за тяжелой темно-бордовой портьерой, отделяющей санузлы от зала, и замерла в ожидании.
Но минут через десять заерзала на стуле – Светлана слишком задержалась в сортире. Наверное, надо за ней пойти.
– Оплачивать будете? – прочирикала хорошенькая официантка, подходя к столику.
– Сейчас моя знакомая вернется, и, вероятно, мы закажем еще кофе, – пообещала я.
Девушка хитро улыбнулась и поправила бейджик с именем «Таня».
– Она не вернется.
– Почему? – растерялась я.
Официантка засмеялась.
– Там, за шторой, черный выход. Бабка им всегда пользуется.
– Всегда? – ошарашенно повторила я. – Она сюда часто приходит?
– Прикольная старушонка! – почти с восхищением воскликнула Таня. – Страшная – аж жуть, вечером увидишь – паралич разобьет. С лица бабка, с заду младше моей сестры-осьмиклашки выглядит, одевается чумой. Но мужики на нее клюют. Где она их ловит?! Приводит сюда, поест, попьет и через служебную дверь сматывается.
– Ловко, – протянула я.
– И никто шума не поднимает, – болтала девушка. – Вы, кстати, первая женщина! Обычно она дедушек дурит.
– Вы знаете о хобби мадам и пускаете ее в кафе? – запоздало возмутилась я.
Таня начала ставить на поднос грязную посуду.
– А по какой причине отказать? Она не напивается, не шумит, не скандалит, а то, что приятелей с носом оставляет, нас не касается. Главное, ее кавалеры стол оплачивают, без слов кошельки расстегивают. Лишь один скандал закатил, да и то когда к нему девушка прибежала.
То-то цирк был! Бабка с ним потрепалась и в тубзик рванула. Мужчина водки заказал, я ему принесла, так он разом двести граммчиков махнул и говорит: «За Анечку! Вот теперь ты, сестричка, успокоишься!»
Глава 31
– За Анечку? – переспросила я. – И давно дело было?
– Ну… года два назад, – ответила Таня.
– И вы помните? – поразилась я.
Девушка принялась стряхивать крохотной метелочкой крошки со скатерти.
