Глава 25
Ким Ефимович Бусыгин не спешил открывать. Предположив, что у человека, который вот-вот справит столетний юбилей, плохо со слухом, я начала интенсивно стучать левой рукой в створку, а правой упорно нажимать на звонок. В конце концов открылась дверь соседней квартиры, из нее высунулась старушка в голубой косыночке, прикрывающей крупные бигуди, и ласково сказала:
– Милая, этак ты пальцы отобьешь. И дверь Киму Ефимовичу разломаешь.
Мне стало неудобно.
– Простите, бога ради, но Бусыгин не реагирует.
– А нет его, – охотно вступила в беседу бабуся, – квартира заперта. Слава богу, ее не сдают. А то на третий этаж басурманы въехали, теперь шум и днем, и ночью стоит, газеты пропадают, почтовые ящики жгут, в лифте безобразничают.
– А где Ким Ефимович? – спросила я.
Старушка сообщила.
– Его внук устроил в пансион. Только не подумайте, что Аник старика бросил, хотя имел на то полное право.
– Аник? – поразилась я. – В смысле Анна? Но вы только что сказали, что у Кима Ефимовича внук!
Бабушка округлила глаза, потом заговорщицки мне подмигнула, вышла на лестничную площадку, вынула из кармана упаковку ментоловых сигарет и вкрадчиво сообщила:
– Меня зовут Ляля.
Ненавижу отчество, лучше обойтись без него.
– Даша, – представилась и я.
– Покурю потихоньку, пока моих нет, – усмехнулась Ляля. – Дома нельзя дымить, невестка учует и предаст свекровь анафеме. Татьяна у нас за здоровый образ жизни ратует. Хотите за компанию?
Я почувствовала в старушке родственную душу и угостилась из ее пачки, по ходу заметив:
– Аналогичная ситуация сложилась и в нашей семье, я прячусь с сигаретой на балконе.
А кто такой Аник?
– Внук Кима Ефимовича. Он по паспорту Анкибу Николаевич.
Я чуть не проглотила сигарету.
– Как зовут молодого человека?
– Анкибу, – вздохнула Ляля. – У Бусыгиных в семье дед командовал. Всех генерал за пояс заткнул, и внука, и дочь, хоть она ему не родная: Нина – ребенок жены Кима от первого брака.
Я попыталась разобраться в сложных семейных связях Бусыгина.
– Ким Ефимович был несколько раз женат?
– Нет, – помотала головой Ляля, – пошел в загс лишь с Анной Марковной. Вот у той от прежнего брака имелась дочь Нина.
Я внимательно слушала болтливую Лялю, в который раз удивляясь беспечности пожилых людей. А еще принято считать, что москвичи злые буки, не хотят ни с кем общаться! У меня, например, другой опыт – все встреченные мною пенсионерки весьма охотно вступали в беседу.
