Врач помолчал, потом продолжил опрос:
– Вы или ваши родственники недавно вернулись из поездки? Кения? Индонезия? Вьетнам?
Поняв, куда потекли мысли терапевта, явно никогда ничего не слышавшего об экзотической заразе, я поспешила уточнить:
– Нет, я общалась с белой мышью.
– Так… – протянул врач.
– Ее мне отдали вместо утки, но я решила, что в пакете птица, и развернула бумагу. Мышку временно поселила в замке, а затем выяснилось, что она больна лихорадкой реки Нга, от которой, как я уже говорила, погибают крокодилы и зебры.
У меня есть телефон ученой, которая работает с вирусом лихорадки, но дама не берет трубку, а мне с каждой минутой делается все хуже. Невыносимо чешется живот!
Из аппарата донеслось покашливание, потом дежурный коротко бросил:
– Минуту…
Мой слух уловил шуршание и его вопрос, адресованный кому-то из коллег:
– Андрей, звонит тетка с нашим полисом. У нее была утка, которую она выменяла на мышь. Грызун болен лихорадкой реки то ли Мга, то ли Дга, от инфекции умерли все крокодилы и зебры.
Что делать?
– Посоветуй ей в ближайшие десять дней не пользоваться общественным транспортом, чтобы не вызвать падежа среди популяции московских аллигаторов, – послышался в ответ глухой баритон.
Я обозлилась. Ну почему, когда говоришь правду, тебя моментально начинают считать психически больной? Если бы сейчас моя лучшая подруга, хирург Оксана, находилась в Москве! Но Ксюта улетела на Крайний Север, там, в областной больнице, она будет три месяца обучать местных докторов.
– Можете позвать кого-нибудь из родственников? – сладко запел врач мне в ухо.
– Я нахожусь дома одна, – сердито отрезала я, – остальные отсутствуют."
"– Андрей, – снова окликнул коллегу мой собеседник, – там никого.
– Дай стандартный ответ, – заявил все тот же баритон.
– Не следует беспокоиться, – оптимистично завел диспетчер, – примите сорок капель валокордина с небольшим количеством воды.
– У нас его нет! – впав в отчаянье, призналась я.
– Тогда возьмите одну таблетку но-шпы.
– Простите, но этого лекарства мы не держим, в семье его никто не пьет, не потому что оно плохое, а потому что мы ничем не болеем, – чуть не заплакала я.
– Отлично, – похвалил меня врач. – Анальгин – вот истинная панацея.
– Отсутствует!
– Аспирин? – не сдавался мужчина. – Золотое средство прямо-таки от всего! Идите к аптечке и посмотрите.
