Берию с постов первого заместителя председателя Совета Министров СССР и главы МВД СССР и назначить его министром нефтяной промышленности СССР. Причём вопрос о его членстве в составе Президиума ЦК в этом документе не упоминался, однако, безусловно, должен был быть поставлен на повестку дня и решён на ближайшем Пленуме ЦК;
— во-вторых, назначить новым министром МВД СССР генерал-полковника Сергея Никифоровича Круглова, который, как известно, уже возглавлял это ведомство в 1945–1953 годах, до его объединения с МГБ СССР;
— в-третьих, поставить МВД СССР «на службу партии и правительству» и взять его органы под полный контроль ЦК, поскольку они занимают особое «место в системе государственного аппарата» и здесь «имеется наибольшая возможность злоупотребить властью»;
— в-четвёртых, поставить под особый контроль ЦК «органы прослушивания» (Отдел «С»), а Управление охраны (9-е Управление) вообще вывести из системы МВД СССР и напрямую переподчинить ЦК;
— в-пятых, преобразовать Первый Спецкомитет при Совете Министров СССР (по атомной проблеме) в союзное министерство и назначить главой этого ведомства либо члена Президиума ЦК министра машиностроения СССР Максима Захаровича Сабурова, либо бывшего министра авиационной промышленности СССР Михаила Васильевича Хруничева[137];
— и наконец, в-шестых, предполагалось окончательно решить вопрос о том, кто всё-таки должен подписывать все Постановления Президиума ЦК «по крупным вопросам» — либо секретарь ЦК (Н.
С.Хрущёв), либо председатель Совета Министров СССР (Г.М. Маленков), который до сих пор вёл заседания Президиума ЦК и скреплял своей подписью все эти документы."
"Таким образом, можно предположить, что в первоначальном варианте сам Г.М.Маленков выступал за вполне гуманный вариант расправы над Л.П.Берией. Но затем ситуация резко изменилась. В качестве возможной причины такой «смены настроений» можно назвать очередную записку главы МВД на имя Г.
М.Маленкова «О ходе следствия по делу М.Д. Рюмина»[138], которую тот направил главе советского правительства 25 июня 1953 года, то есть буквально за день своего падения. В этой записке, к которой, кстати, был приложен и протокол допроса самого М.Д. Рюмина, содержался целый ряд обвинений не только в адрес бывшего главы Следственной части по особо важным делам МГБ СССР, но и его шефа и «покровителя» С.Д. Игнатьева.
