Хрущёва, которое стало поворотной точкой в развитии кризиса даже несмотря на то, что в этот день по приказу генерал-лейтенанта С.Н.Гречко первой же ракетой С-75 был сбит самолёт-разведчик U-2, пилотируемый майором Р.Андерсоном.
Утром следующего дня после очень бурного обсуждения возникшей ситуации в Исполнительном комитете СНБ Роберт Кеннеди посетил советского посла А. Ф. Добрынина и дословно заявил ему, что «Правительство США готово дать заверения, что никакого вторжения на Кубу не будет, и все страны Западного полушария готовы дать аналогичные заверения».
В ответ советский посол, придерживаясь инструкций из Москвы, вновь поднял вопрос о необходимости «бартерной» сделки: советские ракеты на Кубе в обмен на американские в Турции. На что Р. Кеннеди заметил, что «президент не видит непреодолимых трудностей в разрешении этой проблемы, но американские ракеты находятся в Турции по решению НАТО, и для проведения необходимых переговоров и дальнейшей эвакуации ракет потребуется не менее 4–5 месяцев».
"
"В результате была создана реальная база для компромисса, главные условия которого были таковы: 1) Вашингтон делает официальное заявление об отказе от любых попыток свергнуть режим Ф.Кастро вооружённым путём; 2) Москва берёт на себя обязательства немедленно начать демонтаж своих ракетных установок и их вывод с территории Кубы в течение ближайших трёх месяцев; 3) Вашингтон в соответствии с секретной частью соглашения берёт на себя обязательства о выводе с территории Турции всех американских ядерных ракет после формального согласования этого вопроса с турецкой стороной и всеми членами НАТО.
Кстати, как до сих пор считают многие историки, последняя договорённость, ставшая одним из главных итогов Кубинского кризиса, была инициирована советской стороной в хорошо известном послании Н.С.Хрущёва Дж. Кеннеди от 27 октября 1962 года. Однако, как установили А.А. Фурсенко и Т. Нафтали[797], обмен мнениями по поводу турецких ракет был инициирован отнюдь не советским руководством, а окружением самого Дж.
Кеннеди сразу после его послания 22 октября по каналам тайной связи, в том числе через полковника Г. Н. Большакова. Трудно понять, почему это предложение не обсуждалось до 27 октября, но, вероятно, это было связано с тем, что до определённого момента «бартерный обмен» ракетами казался Вашингтону неприемлемой уступкой. Теперь же, когда мир оказался на волоске от ядер-ной войны, такая «уступка» показалась мелочью, тем более что сам Дж.
