100 сотрудников) его аппарат в ГДР, а в конце мая отозвал советского резидента генерал-майора М.К. Каверзнева из Берлина и назначил на эту должность полковника И.А.Фадейкина. Как считают ряд историков (Н.Н.Платошкин[85]), целью всех этих манипуляций была организация такого потока нужной информации в Москву, которая должна была убедить остальных советских вождей, что причиной всех экономических трудностей ГДР, о которых в самой Москве знали довольно хорошо, был ошибочный курс на строительство социализма, а не какие-то отдельные перегибы или недостаток финансовых средств.
Если бы Л.П. Берии удалось добиться смены курса в ГДР, то её перспективы объединения с ФРГ на буржуазной платформе стали бы абсолютно реальными. Безусловно, «лубянский маршал» прекрасно сознавал, что его главным «оппонентом» в Берлине является Вальтер Ульбрихт, поэтому он всячески хотел дискредитировать не только саму политику гэдээровских властей, но прежде всего лидера СЕПГ. Поэтому весь эмвэдэшный аппарат в Восточном Берлине получил прямую установку собрать компромат на него и документировать все факты произвола и административных «загогулин» ненавистного генсека и других руководителей ГДР.
Одновременно Л.П.Берия направил в Вену опытную советскую разведчицу Зою Ивановну Рыбкину (Воскресенскую). Именно она должна была быстро восстановить оперативный контакт с Ольгой Константиновной Чеховой, через которую Л.П.Берия собирался прозондировать готовность Конрада Аденауэра к компромиссу по германскому вопросу.
Параллельно другой ас советской разведки — Иосиф Ромуальдович Григулевич — в качестве костариканского посла в Ватикане должен был выйти на католика-канцлера через папский престол. Понятно, что Л.П.Берии была крайне важна позитивная реакция западных держав на свои внешнеполитические инициативы, поскольку её отсутствие стало бы главным аргументом его конкурентов в Президиуме ЦК.
Тем временем в Москву, где продолжались жаркие дискуссии о том, каким же образом укрепить гэдээровский режим, прибыл политический советник главы СКК Владимир Семёнович Семёнов, который должен был «помочь» высшему советскому руководству сформулировать новую линию в отношении ГДР.
2 мая 1953 года он направил В. М. Молотову подробную служебную записку со своей оценкой ситуации в ГДР и изложением возможных путей её разрешения[86].
Между тем уже 5 мая 1953 года Президиум Совета Министров СССР впервые внимательно и детально обсудил обстановку в ГДР и поручил В.М.
