Хрущёв продолжил «игру мускулами» и уже 6 октября 1959 года открыто заявил, что Москва «опережает все другие страны в производстве ракет». Затем до конца года он ещё трижды утверждал, что «в настоящее время мы накопили такое количество ракет, такое количество атомных и водородных боеголовок, что если они нападут на нас, то мы сотрём с земли всех наших потенциальных противников»[758]. Более того, в своём последнем заявлении, произнесённом в Будапеште 1 декабря 1959 года, он вновь стал угрожать подписанием сепаратного мирного договора с ГДР и сделал ряд грубых личных выпадов в адрес К.
Аденауэра.
В середине января 1960 года, заявив о том, что Советский Союз «на несколько лет опережает другие страны в создании и производстве межконтинентальных баллистических ракет», Н.С.Хрущёв бравурно объявил о самом масштабном сокращении советских Вооружённых сил на 1.200.000 человек. Хотя уже тогда зарубежной разведке, в том числе благодаря вербовке О.
А. Пеньковского, было очевидно, что советский лидер просто блефует, поскольку на конец 1959 года в арсенале США было 15.468 ядерных зарядов, а в арсенале СССР — всего 1.060[759]. В том же январе 1960 года в Берлине прошла встреча нового советского посла в ГДР М. Г. Первухина и заместителя министра иностранных дел В.С. Семёнова с лидером СЕПГ В.Ульбрихтом, уже давно находящемся в алармистском состоянии. Своим собеседникам он прямо заявил, что боннское правительство в любой момент может пойти на военную провокацию, в частности бомбардировку Дрездена и Лейпцига тактическими ракетами, и в этой ситуации правительству его страны ничего не остаётся, как нанести ответный удар по Бонну.
Эта угроза произвела сильное впечатление на них, о чём они немедленно сообщили в Москву. Однако Н.С.Хрущёв промолчал, так как готовился к Парижской встрече в верхах и к ответному визиту президента Д. Эйзенхауэра в Москву, о чём договорился с ним ещё во время своего визита в США[760].
Но Парижская конференция, на которую 17 мая 1960 года в гости к президенту Франции Шарлю де Голлю прибыли Н.С.Хрущёв, Д. Эйзенхауэр и Г. Макмиллан, едва начавшись, была сразу сорвана, так как глава советского правительства потребовал от президента США принести ему публичные извинения за то, что американские самолёты-разведчики постоянно и нагло нарушают воздушное пространство СССР.
