Поэтому после долгих препирательств, в своей ноте от 26 ноября 1953 года советское правительство, руководствуясь интересами ослабления международной напряжённости, всё же выразило готовность принять участие в работе СМИД США, СССР, Англии и Франции, оговорив лишь два условия: поставить на этой встрече вопрос о созыве в ближайшем будущем совещания пяти великих держав и провести предстоявшую встречу СМИД в Берлине.
Как явствует из архивных документов, подготовка к Берлинскому совещанию шла параллельно и с изменением советской позиции по германскому вопросу, решение которого всё больше стало увязываться с созданием на Европейском континенте системы коллективной безопасности наподобие той, которая активно продвигалась советской дипломатией ещё в предвоенный период, начиная с 1933 года.
По мнению ряда историков (Н.И. Егорова, А.М. Филитов, Ф.И. Новик[620]), возвращение к этой концепции со стороны советского руководства было связано с активным обсуждением в западных политических кругах планов предоставления Москве гарантий безопасности в связи с реализацией «Плана Плевена», то есть создания Европейского оборонительного союза (ЕОС) и ремилитаризации ФРГ.
Судя по развёрнутой Справке МИД СССР «О проектах предоставления западными державами «гарантий» Советскому Союзу и другим европейским странам»[621]), направленной в конце октября 1953 года А.А.Громыко, а затем в январе 1954 года и самому В.М.
Молотову, все эти планы были неприемлемы для советской стороны. Составители этой справки — зам. министра иностранных дел Г.М.Пушкин и заведующий 3-м Европейским отделом МИД В.С.Семёнов — прямо указали на то, что и план британского премьера У. Черчилля, и план германского канцлера К.Адэнауэра, и план бельгийского премьера и министра иностранных дел П.Ван Зееланда «служат лишь прикрытием для планов создания европейской армии и проведения на этой основе ремилитаризации Западной Германии»[622].
Незадолго до отъезда В.М. Молотова в Берлин, 16 января 1954 года, появился первый проект заявления советской делегации для его оглашения на СМИД, носившее совершенно недвусмысленное название «Германский вопрос и вопрос о европейской безопасности». В этом документе, который был плодом коллективного творчества пяти ведущих советских дипломатов — А.А.Громыко, Г.М.Пушкина, В.С.Семёнова, Я.А.Малика и Б.Ф.
