Аксютин[491]) считают, что в целом она носила положительный характер, поскольку был серьёзно подорван партийный и министерский диктат над многими отраслями промышленного производства, усилилась кооперация различных производств в рамках самих экономических районов, уменьшились издержки по транспортировке сырья и готовой промышленной продукции, отчётность и т. д. Другие авторы (Н.П.Шмелёв, С.Г.Коваленко В.П.Мохов[492]), напротив, полагают, что практика управления советской экономикой посредством совнархозов себя не оправдала, поскольку: во-первых, эта реформа управления затрагивала не сущность, а только форму самой этой системы, которая по своей природе оставалась излишне централизованной и командно-административной; во-вторых, ответственность за экономическое развитие страны была в основном переложена с центральных на республиканские, региональные и городские органы государственной власти и управления, не имевшие достаточных финансовых и материальных ресурсов; в-третьих, в условиях сохранения централизованного государственного планирования и отсутствия рыночных механизмов эта реформа быстро привела к дезинтеграции всей советской экономики, в основе которой лежали давние, сформировавшиеся ещё в период индустриализации тесные производственные, отраслевые, межотраслевые и межрегиональные экономические связи и т.
д. Поэтому сразу после отставки Н.С.Хрущёва новое руководство страны взяло на вооружение политику «сдирижированного консенсуса» во взаимоотношениях аппаратной верхушки и всех региональных властей.
Наконец, третья группа авторов (В.Ю.Катасонов[493]) убеждена в том, что эта административная реформа нанесла первый и очень ощутимый удар по всей сталинской экономической модели, которая лежала в основе советского социализма, созданного в довоенный период. Именно эта реформа в конечном итоге резко снизила всю управляемость народно-хозяйственным комплексом страны, привела к общему падению очень высоких и стабильных темпов промышленного производства, столь характерных для всей сталинской мобилизационной экономики, и стала первым кирпичиком, положенным в фундамент новой редакции «нэповского госкапитализма в косыгинской упаковке», который уже в годы горбачёвской перестройки исполнил роль могильщика не только всей экономической модели советского социализма, но и самого советского государства.
"
"2.
