Жилище доктора почти не выделялось среди ровного ряда аккуратных кирпичных домов, разве что медная табличка на двери гласила: “Доктор Абсалон Дженкинс”. Ну и камень на стенах был поновее, а деревянные рамы — явно подороже. Жил доктор Дженкинс очевидно неплохо. Такого будет сложновато купить. Но я попробую.
Вздохнув, я взяла себя в руки, дотронулась до дверного молотка и постучала. За спиной раздался шорох, и, обернувшись, я увидела, что Юджин зашел мне за спину.
— Ю…
— Не надо, чтобы меня видели, леди.
— Но…
В этот момент дверь открылась — на пороге стояла круглолицая румяная женщина с платком на голове и миской, в которой она месила тесто. Она окинула меня хмурым взглядом и сморщилась.
— Добрый день. Мне нужен доктор Дженкинс.
— Не принимает, — грубо откликнулась женщина и попыталась захлопнуть перед моим носом дверь.
Ничего себе прием!
— Меня должен принять, — возразила я, наваливаясь всем телом на створку и, как в кино, просовывая ногу в щель между дверью и косяком.
Женщина окинула меня неприязненным взглядом и попыталась вытолкнуть.
— А ну пошла отсюда! — гаркнула она. — Пошла, ишь, расходились! Заразу еще какую принесешь! И щенка этого забери! Ишь…
— Молли! — прозвучал откуда-то из глубины дома старческий мужской голос. — Кто там?
— Попрошайки!
— У меня болеет ребенок! — крикнула я и, воспользовавшись тем, что дородная Молли зазевалась, проскользнула в дом. — Мне нужен врач!
Нет. На самом деле — я деликатная, тихая и вежливая. На работе, когда я была помоложе, у меня было даже прозвище — Мышка.
Но сейчас мне было не до вежливости и деликатности: в миле отсюда малышу Дереку требовался врач.
А лечить его, как я понимала теперь, никто по доброй воле не собирался. Значит, нужно было найти подход. А для начала хотя бы найти доктора.
— Э! А ну-ка, куда пошла! — рявкнула Молли и ломанулась за мной.
Я свернула куда-то вправо — и тут же врезалась в высокого мужчину в домашнем халате, накинутом поверх рубашки и брюк. Он был худощавым, с водянистыми глазами и торчащими в разные стороны седыми волосами.
На вид ему было лет шестьдесят, но взгляд был молодым, пристальным и цепким.
— Кто вас пустил в дом, леди…
— Иви Хантер, — подхватила я, протягивая ему руку.
Водянистые глаза прищурились.
— Приемное время — с двух до пяти часов в будние, леди Иви! — чопорно отчитал меня он, трясясь от негодования. — Прошу немедленно…
— А я ей говорила! — добавила басовитым голосом Молли.
