Долорес сказала, что таких, как я, ни одна зараза не берет. Это-то меня и спасло, видимо.
— Что же ты такого натворила, Ивари? — во второй раз подряд спросила я.
Дело выглядело скверно, но — плюсы были в том, что я теперь Иви Хантер.
А генерал Реннер, Ивари и ее к нему любовь осталась в прошлом.
В прошлом, я сказала! И не собираюсь я обращать внимания на тянущее болезненное чувство в груди, какую-то невыразимую тоску, которая появлялась, когда я вспоминала о генерале, о его горячих прикосновениях и глазах.
Не могла же я влюбиться в того, кого увидела один раз в жизни? Это просто смешно.
В этот момент в кабинет вломился Юджин. Одетый, слава богу. Правда, в какие-то обноски: я получила возможность наконец рассмотреть их при свете.
— Леди, вы сказали прийти — и я пришел! — бодро доложил он и замер, уставившись на сверкающую горку драгоценностей.
— Разве тебя не учили стучаться? — подняла бровь я, пряча их в ящик стола. — Правило номер один: стучись, прежде чем войти ко мне. Все понятно?
Юджин кивнул, не отводя взгляд от сокровищ.
— Правило номер два: никому не говори о том, что увидел. Попытаешься украсть…
— Да вы что, леди! — уставился он на меня огромными глазами.
На его лице был написан такой шок, что я даже поверила. Почти.
Не питала я иллюзий по поводу моральных устоев мальчишки, учитывая, в каких условиях ему пришлось расти.
Драгоценности стоит позже перепрятать, и понадежнее: это будет нашим неприкосновенным запасом, который пойдет на ремонт дома, изготовление мебели и прочие глобальные цели, которые я перед собой поставила.
А для текущих расходов попробуем использовать то, что дает приюту корона. Заодно и оценю, хватает ли этого хоть на что-то.
— Садись.
Юджин настороженно приблизился и рухнул на стул.
— Рассказывай. Только честно. Кто ты такой, откуда здесь взялся, почему жил в подвале.
Вчера мы как-то не успели об этом поговорить.
— Так, — он вытер лицо рукавом, — Юджин, леди. Жил тут. Лет с тринадцати.
— А потом? — поторопила я.
Он пожал плечами, уставившись вниз. Я молчала, и Юджин начал говорить. Когда ему исполнилось семнадцать, он, как и прочие взрослые дети, выпустился из приюта в большой мир. Ему полагались подъемные — две серебряные монеты, но Долорес дала ему горсть медяков и выгнала.
— И ты не пошел в полицию?
Юджин нахмурился.
— Вы такая смешная, леди. Какое полиции дело до такого, как я? — Он закатал рукав, демонстрируя что-то, похожее на рисунок браслета на запястье.
