— Уволена. Ты здесь больше не работаешь. Убирайся. И не смей больше подходить к детям.
Долорес осеклась и тоже встала, возвращая конфеты в вазочку. Она была выше Ивари на голову и шире в два раза — в общем, могла расплющить меня одним ударом. Я даже заскучала по своему прежнему телу: всегда переживала из-за высокого роста и полноты, но в аналогичной ситуации это было бы даже плюсом. А Ивари совсем хрупкая, как птичка. Ладно. Я справлюсь.
— Ты чего удумала, болезная? — угрожающе спросила она. — Ты тут кто такая?
Несмотря на грозный тон, глазки Долорес пугливо бегали.
Это неожиданно придало мне сил: она меня боится. Значит, сила на моей стороне — по крайней мере, Долорес так считает, и это главное. Ох, только бы не ошибиться! Только бы сделать все правильно. Я почувствовала, что от страха покрылась испариной.
— Я управляющая. Меня отправила сюда Ивари Реннер, хозяйка этого приюта и жена генерала королевской армии. — Бывшая, но сейчас все средства хороши, даже такое наглое вранье.
— Как вы думаете, что они сделают, если я передам им содержание нашего милого разговора и покажу, в каких условиях живут дети?
Старый добрый шантаж. На тех, у кого рыльце в пушку, работает вполне неплохо. Но вдруг то, что творит здесь Долорес — дело обычное? Тогда мои угрозы — пустой звук. Но Долорес побелела. Отлично!
— Ты не посмеешь, тварь!
Она бросилась ко мне, но я отступила, стараясь держать спину прямо. Такие, как Долорес, нутром чуют страх и слабину — потому вести себя нужно так, чтобы она ни на секунду не усомнилась в том, что я владею ситуацией.
И за мной стоит реальная сила.
— Я даю тебе возможность уйти, — спокойно сказала я. — Добровольно и быстро. Иначе… — Я выразительно замолчала. — Будут последствия.
Произнеся это, я затаила дыхание. Сейчас все зависело от моего… актерского мастерства, пожалуй. У меня, конечно, был солидный опыт в том, чтобы изображать Бабу Ягу на детских утренниках, но — это все.
Мы с Долорес сверлили друг друга взглядами.
Когда мне казалось, что все безнадежно, во дворе что-то грохнуло (боже, еще что-то сломалось?!), и Долорес побледнела.
— Предательница! Ты сюда инспекторов привела? Змея!
О том, что я не привела никого, кроме старушки няни и бездомной девочки, я, разумеется, промолчала.
— У тебя есть час, — сказала я. — Иначе мы уберем тебя отсюда силой.
Долорес бросила в меня пресс-папье, от которого я едва успела увернуться, попыталась порвать контракт — безуспешно.
