Да мы на этих запасах год можем жить!
Видимо, некоторые горожане в обход ""опасных"" людей таким образом решили проявить к нам симпатию. Нужно было тащить это все в дом — а я стояла, как дурочка, и вытирала слезы.
День ярмарки наступил слишком быстро. Стоит ли говорить, что ночью накануне я не сомкнула глаз? Я тренировалась создавать щиты во дворе. До самого рассвета, до того момента, как генерал Реннер ни сказал:
— Иви. Хватит. Тебе нужно отдохнуть. А лучше поесть и уже потом отдохнуть.
Я дернулась — и щит, который я почти успела сотворить, растаял в предрассветной дымке.
Давно он за мной подсматривает?!
От злости внутри все вспыхнуло.
— Ну вот! — обвиняюще воскликнула я. — Что вы наделали! У меня же только-только начало получаться!
Я зло ткнула в него пальцем — и почувствовала, что еще немного, и я ударю по нему магией.
— Прекрати, — спокойно ответил он. — Иди спать.
Генерал Реннер стоял, прислонившись плечом к стволу дерева, и смотрел на меня. Спокойно! Абсолютно.
Да пошел он!
— Да пошли бы вы! — рявкнула я вслух.
— Вы еще будете мне указывать, что делать? — Я подлетела вплотную к нему и впилась взглядом в спокойные светло-карие глаза, сейчас — обычные, не драконьи. — Или… О, я поняла, в чем дело! Дело в моей магии, да? Вам отвратительно видеть, что я, неблагая…
— Иви…
— Нет, я закончу! Вы с самого начала ненавидели этих детей и меня тоже! Всех неблагих! Убеждали, что мы опасны, что нас надо держать на цепи, как бешеных собак! Ходили по дому, как дознаватель, вынюхивали, притворялись своим — а сейчас решили сбросить маску?
Он сжал зубы, как будто пытался сдержать рвущиеся наружу слова, — но я замолкать в любом случае не собиралась.
— Сейчас вы запрещаете мне колдовать — а что дальше? Нацепите на рукав зеленую повязку, как эти идиоты из города? Почему вы молчите?
Я замахнулась, и генерал Реннер удержал мою руку раньше, чем я успела залепить ему пощечину.
— Иви. Успокойся. Я хочу, чтобы ты поспала.
Я попыталась вырваться, и он рявкнул:
— Да чтоб тебя, думаешь, детям сейчас нужны твои истерики? Ты их только напугаешь, если не возьмешь себя в руки!
Между нами повисла тишина, а затем я отступила.
Генерал Реннер буравил меня тяжелым взглядом, от которого хотелось съежиться. Перед глазами все поплыло, я вытерла их тыльной стороной ладони."
"— Простите, — с усилием произнесла я. — Я не должна была срывать на вас злость. Просто…
— Просто ты не спала три дня, и все это время по ночам учишься ставить барьеры.
