“То есть, Мелисса считает, что я злой дух?”
“Леди, вы…”
“Поговори с ней”.
Я знала, что Юджин исполнил мою просьбу. Но также знала, что Мелисса продолжает настраивать против меня детей, упрямо считая, что я замышляю что-то ужасное и хочу их всех убить, съесть, продать в рабство за море — и так далее.
В ту ночь я спала спокойно, а за завтраком, помешивая мятный отвар (нужно обязательно засушить мяты на зиму — и когда я, в конце концов, заведу себе список дел?), я спросила:
— Какие планы на день?
Дети, которые до сих пор весело дурачились, разом вздрогнули и притихли, глядя на меня огромными глазами.
Юджин, который как раз кормил Лили кашей, тоже опасливо вжал голову в плечи и искоса посмотрел на меня."
"Софи, малышка с совиными глазами, и та посмотрела на меня опасливо. И попыталась спрятать за спину крылья.
— Все в порядке, — успокоила я. — Расправь их. Мне кажется — или появились новые перышки?
Я врала, но Софи очевидно зарделась от удовольствия.
Ее крылья, огромные, совиные, стали для всех нас сюрпризом: так вот, что пряталось под десятком одежек, вот, почему девочка казалась похожей на холмик! Она просто была крылатой.
Крылья были тощими, перья отсутствовали целыми клоками, как будто их вырывали. Должно быть, так и было. Мне пришлось просить у Аба мазь, чтобы залечить все загноившиеся раны. Я старалась думать только о деле, а не о том, что пришлось пережить этой малышке. От моих слез никому легче бы не стало.
Позже пришлось объяснять портнихе, что в платьях для одной из воспитанниц приюта на спине стоит сделать, хм, декольте.
Обошлось мне это в серебряный: цены для нас, приютских, в этом городе были заоблачными.
Я подавила вздох. Иногда мне хотелось разорваться на сотню Ивари, может, я бы тогда успевала все, что должна успевать.
К примеру, я долгое время была занята водопроводом и канализацией, тем, чтобы договориться с торговцами в городе, найти лекарства, ничего не упустить, добыть еду и вывести паразитов, что совсем забыла: с детьми нужно общаться, чтобы они ко мне привыкли.
В итоге Юджина они по-прежнему обожали, няню Урсулу принимали, а меня — боялись и дичились, потому что в основном я появлялась, чтобы дать кому-нибудь нагоняй.
Только Дерек был исключением: он был расположен ко мне больше всех.
— Никаких, — с вызовом ответила Мелисса, буравя меня взглядом.
Тарелка перед ней стояла нетронутой. Я уже знала, что при мне она ни за что не станет есть.
Я подавила тяжелый вздох.
— Отлично. Тогда поиграем.
