Шум винтов видно смог пробиться к Оксане, даже не смотря на её состояние. Она начала метаться, иногда прорывались вполне чёткие слова, иногда слышалось только невнятное бормотание. Борт, какие-то позывные, квадрат, коды триста и двести.
Тот самый мужик из экипажа, что поправил Мира, внимательно прислушивался и смотреть начинал с явным подозрением. Мир все с возрастающим удивлением переводил взгляд с меня на Оксану и обратно.
Моя девочка бредила, видимо два кошмара сливались в один из-за звука работающих винтов.
Я опустился рядом с ней на колени, сжал её пальчики и гладил по волосам. Просто сидел и говорил, что она уже в безопасности, и нет никакого налёта, нет никаких разборок и что наша задача просто попасть к доктору.
— Тайгир, что она вспоминает? — не выдержал Амиран. — В какой мясорубке успела побывать твоя жена? У меня от обрывков слов мороз по коже.
— Так тебе же собрали на Оксану досье. — Отвечаю ему.
— Я всё не читал. Хватило двух эпизодов с самообороной. — Признается он.
— У моей сестры боевая награда! — вдруг влезла в разговор младшая Шаркизова.
— Год назад на временную базу миротворцев напали боевики. Было много раненных и погибших. Пока те, кто мог, организовали оборону, Оксана вызвала подмогу и организовала эвакуацию раненных. И сразу встала к операционному столу. Отец, когда узнал, три дня праздновал, для всех столы накрывали.
Она рассказывала, что знала, с такой гордостью, словно то, что моя Злюка выросла такой, какая она есть, это личная заслуга младшей сестры.
Шаркизов сам себя наказал, смирившись с тем, что его женщина не приняла его жизни и законов, по которым он жил. Всю жизнь гордиться дочерью, и только наблюдать издали. Слушать чужие рассказы, находить десятки своих черт и оставаться чужим человеком. Чего ради? Так всрать свою собственную жизнь! Других и слов то не найти."
"И понятно, отчего крышу рвало у его сыночка. Зависть сжирала его заживо. Если и было в нём что-то человеческое, то и оно сгорело на костре собственной слабости, зависти к сестре и уверенности, что его обделили.
На специально подготовленной площадке на территории бывшей военной базы, а теперь поместья и закрытого частного медицинского центра одновременно, нас уже встречали. Сразу после посадки, один пилот остался в кабине, а двое из экипажа помогали нам выносить носилки с Оксаной.
— Своя. Врач. — Ответил мне один из них на мой удивлённый взгляд.
А ведь они явно не служили с ней вместе, просто услышали разговор.
