— Хмыкнул Исмаил, которому младшая сестра Оксаны, как я понял, перевязывала руку.
— Серьёзное? — киваю в сторону его руки.
— Царапина. — Дёргает плечами он. — Я велел нашим принести чистых простыней из дома, бинты, перекись.
— Правильно. — Амиран бросил один взгляд в сторону Оксаны и больше старался даже не смотреть. — Исмаил, выйди.
Исмаил кивнул и ушёл. И так понятно, что сейчас нужно переложить Оксану, верха одежды на ней почти нет. Те обрывки, в крови и грязи, что есть, нужно срезать. Нечего чужому мужику мою жену видеть, если он не врач.
Девушки застилают носилки чистой тканью в несколько слоёв, не дожидаясь просьб. Я срезаю с Оксаны обрывки, в которые превратилась её блузка.
— С@ка! — не выдерживает Амиран, уж больно ситуация для нас обоих болезненная, слишком глубокие воспоминания всколыхнулись. — Руки бы оторвать.
— Уже. — Говорю ему.
— Давай носилки ближе и сначала ноги перенесём, потом тело. Так меньше беспокоить будем. — Предлагает Амиран, и я соглашаюсь.
Сверху закрываем простынёй так, что торчат только ступни и макушка.
Глаза под веками быстро двигаются, ресницы дрожат, дыхание нехорошее, с хрипами. Иногда проскальзывает стон или всхлип. Отвожу прядки от лица, целую висок. Кажется, или нет, но, похоже, жар чуть спал. Она ещё горячая, кожа с нездоровым румянцем. Но уже не обжигает кипятком.
— Спи моё сердце. Так тебе будет легче. Я рядом. И буду рядом, пока ты не проснёшься. А когда ты откроешь глаза, весь этот кошмар исчезнет, как мыльный пузырь. Ты только чуть-чуть потерпи.
Дождись помощи. И возвращайся ко мне. Помнишь? Я хочу тебя вернуть. — Шепчу ей на родном языке, знаю, чувствую, что важно, чтобы она знала о том, что я с ней и никого и близко не подпущу.
Выносим носилки вдвоём. Амиран впереди. Я снизу. Самое сложное было вынести по лестнице, не потревожив. Амиран немного наклонился вниз, я наоборот, поднял руки чуть выше. Идём к воротам.
Старшая девушка попросила остановиться и вдвоём с той, которую она назвала Фирузой осторожно подоткнули края простыни, чтобы ветер не сорвал.
Я заметил, как многие из бойцов проводили нас взглядом. Подобное наказание для многих уже просто пережиток прошлого, многие и вовсе считают это такой разновидностью пытки. И видеть, что подобное сотворили с девушкой, для многих дикость, хоть среди парней белых и пушистых отродясь не было.
— Туда не смотреть. — Подлетает к нам Влад. — Давай пацан, в плечо мне уткнись и не смотри.
— Надо. — Упрямо заявляет малец.
