Перед входом бабушка просит меня сохранить кое-что в тайне и не рассказывать маме.
— Это будет наш с тобой очень важный секрет! — говорит она, а я киваю.
А за оградой парка нас встречает отец. Ещё молодой, почти как на найденных фотографиях. Я смотрю глянцевые свидетельства его желания быть рядом. Я сижу у него на плече, он на корточках рядом, я у него на руках… Помню злое лицо мамы, едва она обняла меня, когда я и бабушка вернулись домой.
— Чтобы это было в последний раз! Или думаете, я не пойму? Да ребёнок весь пропах его запахом! — странные для меня тогдашней слова.
Как я могла это забыть? Последним было фото с могилы мамы, когда я пришла и увидела там цветы.
— Если отец и так жил с матерью, а не здесь, то почему нельзя было всё так и оставить? Ну, если он не мог развестись? — риторический вопрос. — Объяснил бы… Жили же просто так столько времени! И мама бы может, не заболела.
— Не смогла принять, что где-то живёт женщина, называющая себя женой твоего отца. И не одна. — Сказал Тайгир.
— Мама так больше никого и не приняла, почти не улыбалась.
Да она не жила после их разрыва! И он получается… А у меня не было отца! А мог бы быть! Вот такой папа! — ткнула я в фотографию, где прижалась своей щекой к щеке отца. — Два идиота!
Я не выдержала и разревелась. Слова, что говорила мне мама, объясняя свой выбор, звучали в голове. И делали только хуже! Ведь её предсказание сбылось!
Глава 21.
На следующий день, видно решив, что я достаточно пришла в себя, и ещё раз уточнив, точно ли я этого хочу, Тайгир оставил меня в компании моих новых родственников.
Первым в комнату зашёл Карим, никем другим черноволосый мальчишка с любопытными глазами быть не мог. Следом вошли и девушки, назвать их женщинами у меня как-то язык не поворачивался, даже в мыслях. Впрочем, та, что представилась Фирузой, хоть и считалась совершеннолетней, но на самом деле её взгляд мало отличался от взгляда Карима. Ей всё было интересно, для неё жизнь только-только зажигала все свои краски.
Лейлу я узнала, а вот Зульфия была самой настороженной, смотрела с опаской и старалась держаться рядом с сыном.
— Так, раненным полагается удобство и покой! — поманила я к себе Карима, у которого было загипсованное плечо.
— Я не раненный, я немножко заново поломанный! — засмеялся племянник, как я определила мальчугана. — Потом ещё в бандаже буду ходить, а потом придётся плечо разрабатывать.
— Да, и массаж, и растяжка, и руку тренировать. Зачем ломали? — уточнила я.
