– В общем, утро вечера мудренее, – заключила Саша Шумакова. – Вы полицию не вызывали?
Федор Петрович покачал головой:
– Какой от нее толк сейчас?
– Согласна. Здесь оставаться нельзя, значит, переночуете у нас, – продолжала распоряжаться Саша. – Тоня, у тебя есть спальное место?
– Диван внизу, – откликнулась Тонечка. – Но он короткий.
– Значит, у меня. Одна комната как раз свободна.
Тонечка посмотрела на нее, и Федор Петрович тоже посмотрел.
– Должно быть, это неудобно, – сказал он через некоторое время.
– Вы хотите китайские церемонии разводить? Во втором часу ночи? У меня сил нет, честное слово!.
. Только нужно дверь как-то прикрыть, не оставлять же так…
Федор Петрович подпер дверь лопатой, и они снова вышли на улицу Заречную, под фонарь, заливавший все вокруг пронзительным синим светом.
…Очень странно, думала Тонечка, поднимаясь на собственное крыльцо. Странно и опасно.
Тот, кто забрался в дом старой княгини, вполне мог забраться и в ее собственный дом, и в Сашин!..
И если она сомневалась в Сашиной правдивости относительно дома и камеи, то уж точно не могло быть сомнений в том, что к Лидии Ивановне вломилась не Саша!
– Тоня! – крикнула из-за забора невидимая Саша.
– Вы как следует запритесь! Родион, проконтролируй мать!
– Вы тоже запритесь! – прокричала в ответ Тонечка.
…И этот сторож Фабиан, который не Фабиан и не сторож!.. Если бы несколько часов назад, когда они прикидывали глазами высоту забора, им кто-нибудь сказал, что они привезут мужика в камуфляже, запершего их на участке, к себе ночевать, они плюнули бы лгуну в лицо!.
.
– Родион, проходи! Где у нас ключ, ты не помнишь?
Разумеется, он ничего не помнил про ключ!
Он стал заново рассказывать, как перепугался, когда понял, что Тонечки нет, как бегал по улицам искал ее и как хорошо, что Буська была рядом.
– А этот дядька знает породу пражский крысарик! Никто не знает, а он знает!
– Вдруг он специалист по собакам?
Родион, обжигаясь, пил из кружки сладкий чай с лимоном и ел третью плюшку.
– Тонь, а он кто? Вообще-то?
Тонечка прикинула:
– Получается, внучатый племянник Лидии Ивановны.
Ну, то есть сын ее племянницы. Короче говоря, внук. – Она подумала и добавила: – И он очень огорчился, когда узнал про Лидию Ивановну. Мне показалось, даже растерялся.
– Он не ожидал, что она умрет, да? – живо уточнил Родион.
Тонечка кивнула.
Легкость, с которой он говорил о смерти, была ей не очень понятна. Он потерял мать и должен знать, что смерть – это навсегда.
