Дождь все сыпал, и сильно похолодало. Казалось, вот-вот пойдет крупа.
Тонечка накинула капюшон, вытащила наружу обшлага толстовки, чтобы не мерзли руки в резиновых перчатках, и ускорила шаг.
…Кто такая эта Наталья Сергеевна Батюшкова? Племянница, о которой говорил пузатый майор Мурзин? Или посторонняя женщина, которую старая княгиня почему-то считала нужным поддерживать? А если посторонняя, где все же искать родственников?
Просить помощи у мужа Тонечка ни за что не станет, он рассердится, будет ее пилить! И повторять, что сто раз велел ей ни во что не ввязываться, и вообще лучше б сценарий писала!
Она добежала до будки сапожника, который уже не тянул дратву, а неподвижно сидел на низкой табуретке, уставившись в мелкую сетку дождя.
Тонечка пробежала было мимо.
Сапожник в таком городе, как Дождев, должен знать не только всех жителей и их детей, но также собак, кошек и кур!..
…Ох, и влетит ей от мужа, если он узнает! И мама не одобрит…
Она повернулась и перебежала пустынную улицу.
– Добрый день.
Сапожник поднял на нее глаза.
– Здравствуй, красавица. Туфэлка паламалась, рэмонт понадобилась?
Тонечка вдруг растерялась, и сапожник заметил ее растерянность.
– Э, твой туфэлка дядя Арсэн поправит! Дядя Арсэн сапог поправыт может, батинок заплатка пасадить, туфэлка тонкий работа, прыятный!..
– У моего сына, – заговорила Тонечка очень уверенным голосом, – как раз ботинки прохудились! И кроссовки порвались! Сделаете?
– Вай мэ, – покачал головой сапожник. – Адним разом парвалась? Басиком пашел?
– Я тогда завтра принесу, – продолжала Тонечка по-прежнему очень-очень уверенно, – или даже сегодня.
Сбегаю домой и принесу.
Тут она сообразила, что и ботинки, и кроссовки у Родиона совершенно целые и новые, и нужно будет что-нибудь придумать, чтоб они порвались.
Сапожник посмотрел на нее, усмехнулся и полез в карман засаленной телогрейки. Долго копался там, вынул коробку папирос и спички, чиркнул и не торопясь закурил.
Тонечка топталась перед ним.
– Ты хароший жэнсчина, – наконец изрек он и помахал заскорузлой лапищей перед носом, разгоняя желтый махорочный дым, повисший в водяной пыли.
– Ты… – он поискал слово, – жалкий жэнсина! Жалеешь людей. Ныкто ныкаво нэ жалеет, а ты жалеешь!
– Нет, правда, – пробормотала Тонечка. – Нужно починить.
– Нужно чиныть, неси, буду чиныть! А нэ нужно, не нэси, дочка!
– Я помочь вам хотела.
– Вай мэ, так памаги! Разве тэпэрь и памагать стыдно, э?..
Тонечка торопливо полезла в кошелек, достала три бумажки и протянула.
