– Я думаю, что приготовить? Может быть, утку, раз тебе удалось ее наохотить!
– Что сделать?!
– Ну, мы так говорим, когда идем в магазин – папа пошел охотиться на утку! Или на курицу, неважно. Я и Буське часто говорю – беги в камыши, поймай нам к ужину уточку. Только она не бежит. А раз ты поймала, можно сегодня же и приготовить, тем более к ней все есть и капуста, и яблоки. Как ты думаешь?..
Саша встала, подошла к окну и сосредоточенно понюхала герань. Тонечка удивилась:
– Если не хочешь, не будем готовить, – начала было вновь тараторить она, но Саша ее перебила:
– Я, наверное, съезжу к Федору.
В «Капитанскую бухту».
Тонечка моргнула.
– Ты думаешь, он там?
– Не знаю. Но я решила… попробовать.
– Ага, – сказала Тонечка. – Понятно. Все понятно.
И они замолчали.
– Передавай ему привет, – наконец сказала Тонечка. – И спроси, заплатил ли он дяде Арсену за работу. И еще спроси, когда он приедет дверь чинить. Или мы можем сами починить, но тогда он и нам должен будет заплатить за работу.
Саша улыбнулась и посмотрела на подругу.
– Я не уверена, что мы сможем побеседовать о… хозяйстве. И вообще не уверена, что стану с ним беседовать! Мне просто не нравится, что он так неожиданно пропал.
– Когда ты поедешь?
– Прямо сейчас.
– Тогда вот что, – решила Тонечка, – ты пока иди, а я соберу котомку. Ты можешь с ним не разговаривать, но не сидеть же впроголодь!
– Тоня, я тебя прошу, не выдумывай.
– Давай наводи красоту, только зайди потом обязательно!..
Саша наводила красоту долго, часа полтора.
Легкомысленная Тонечка, если бы ей предстояло важное свидание, собралась бы за пятнадцать минут – просто от нетерпения! Вполне возможно, что она потом двадцать раз пожалела бы, что выглядит не так и надела не то, но вдумчиво собираться уж точно не смогла бы!
Саша собралась вдумчиво.
Когда она зашла с террасы, Тонечка и Родион, которые от крыльца таскали к печке поленья, замерли и разинули рты.
На карантине в Дождеве они совсем отвыкли от таких видений, какое сейчас являла собой Саша Шумакова.
Она была загадочно причесана – ни капли небрежности или, наоборот, продуманности, но все же на шее и висках выбивались пряди, очень женственно. Глаза подведены так, словно и не подведены вовсе, но сами по себе стали похожими на очи египетских цариц. Плотная черная футболка все подчеркивала и все скрывала, как и цветастая юбка, плескавшаяся возле щиколоток широкой шелковой волной. Сверху наброшена коротенькая курточка, очень сексуальная.
