И отсюда начинать действовать.
– Действовать в данном случае должны компетентные органы, – поморщился Федор Петрович.
– Майор Мурзин, вы считаете?.. – осведомилась Тонечка.
Священник улыбнулся:
– Да, наши органы не особо компетентные, конечно.
– Значит, нужно обращаться в Москву.
– Да это уж в епархии решат, куда обращаться, – пробормотал отец Илларион, и лицо у него стало тоскливым. – Э-эх! Не уберег реликвию. А ведь просил вдову, чтоб забрала дары, так просил!..
– Так. – Тонечка поднялась и стала ходить по «зале», то отражаясь в зеркале, то пропадая из него.
– Значит, прежде всего вдова. И еще! Наверняка, адвокаты Димы Бензовоза знали о его покупках. Может быть, помощник или помощники.
– Да где их теперь всех найдешь?! – Отец Илларион всплеснул большими руками, как давеча петух крыльями. – Столько лет прошло, да и не знаю я никого!
– Но вдову-то знаете?
Федор Петрович вдруг поднялся, поймал Тонечку за руку и заставил остановиться:
– Должно быть, вы на самом деле пишете хорошие сценарии, – сказал он, глядя ей в лицо.
– Но это не сценарий! За реликвию такого рода вполне могут убить, и расследовать ее пропажу самостоятельно вы уж точно не сможете!
– Имеется в виду, что я лезу не в свое дело? – осведомилась Тонечка.
Он ничего не ответил.
Тонечка освободила руку и спросила отца Иллариона:
– А где она живет, вдова Димы?
– За границей где-то, – сказал священник таким тоном, словно он был виноват в том, что вдова живет за границей. – Она после мужниной смерти сколько-то в Москве побыла, вот в Дождев приезжала, а потом куда-то за границу сгинула, я ее и не видал больше.
– Вот видите, – невыносимо назидательным тоном сказал Федор Петрович. – Хотя история… притягательная, это уж точно.
– Что ж это я, – спохватился отец Илларион. – Нам погребение нужно обсудить, а я вас в свои закавыки путаю.
– Ничего вы не путаете, – пробормотала Тонечка. Назидательный тон внука Лидии Ивановны привел ее в раздражение. – Вас подождать, Федор Петрович? Или вы сами до Заречной доберетесь?..
Федор Петрович поблагодарил, сказал, что, разумеется, доберется сам, и Тонечка отправилась домой.
Родион сидел на заднем крыльце и рисовал, держа альбом на коленях. Крохотная Буся была пристегнута поводком к перилам террасы и маялась, недоумевая, зачем с ней так поступили.
– Что такое?! – изумилась Тонечка. – Зачем ты собаку посадил на цепь?
Родион вздрогнул, альбом полетел у него с колен, он проворно поднял его и уставился на мачеху очень-очень правдивыми глазами.
