Не дожидаясь, пока Михайло остановит, я спрыгнула на землю.
—Вернись девочка! Кому говорю, вернись обратно! — возница кричал мне в спину с какими-то истеричными нотками. — Вернись сейчас же. Нападение это, уезжать быстрее надо. Ты слышишь меня? Уезжать надо, сейчас же."
"Я не слушала. Бежала к тем, кто несколько дней провел со мной бок обок. Еще вчера эти люди смеялись и рассуждали о жизни, а сейчас я непроизвольно впитывала энергию их смертей. От этого стало так больно и противно.
Подбежав к мужчине, я уставилась на его ноги, все остальное было под досками телеги.
Видимо он умер в момент, когда ее перевернуло. Обежав кругом, я нашла остальных мужиков. Их животы были вспороты, рядом лежали вывернутые кишки каким-то неестественным и жутким розовым месивом. Один из мужиков зажимал их в окоченевшей руке, словно хотел помешать, им выпасть. Меня трясло.
— Не смотри, слышишь, вернись в повозку, — подоспевший ко мне мужчина, дернул меня в сторону обоза. — Не смотри, тут нам уже нечего делать. Поехали, слышишь, не дури.
Я не слушала, вырвавшись, побежала искать остальных. Я не желала верить, что они все мертвы. Я была готова простить все их злые слова. Готова была подарить свои вещи и все оставшиеся деньги той рыжей девчонке, лишь бы она была жива.
Чуда не случилось.
Первую женщину я нашла в колее, словно ее закинули туда умирать. Ее руки были все в грязи. Наверное, она ползла, желая скрыться от своих мучителей. У ее платья отсутствовал подол, а ноги, все перепачканные кровью, говорили о том, что бедную насиловали и очень жестоко.
Даже в смерти ее лицо искривляла какая-то злобная гримаса.
Не замечая более ничего вокруг, я размазывала слезы по лицу.
В нескольких шагах дальше лежала моя рыженькая попутчица. Смотреть на нее больно. Сейчас было видно насколько она молода, совсем еще ребенок. Такое удивленное выражение застыло на ее красивом личике, будто поверить несчастная не могла в происходящее. На мертвом лице приоткрытый рот в немом крике. Крике о помощи, который некому было тут услышать.
И большие чистые голубые глаза, в них навечно застыла невыносимая боль.
Я не могла отвести от нее глаз - неестественно повернутая голова, ноги в крови и изодранная одежда. Ее смерть змеями вползала под мою кожу. Я слышала ее предсмертную муку. Ее отчаянье и дикое желание жить, и еще горькую обиду на весь мир. Я была уверенна, что ехала она сюда в поисках мужа, так же как и я хотела дом и семью.
А теперь оборвались ее мечты тут в этом мерзлом овраге.
