Немного подумав, добавила ко всему еще носочки и тапочки. Закрыв сумку, я отложила ее в сторону. Ну вот, я одета и вещи собраны.
Два дня вне этих стен. Это же праздник. Океан. Интересно какой он здесь в мире снегов и люда. Скован и сломлен. Нет, такую мощь подавить невозможно. Океан несокрушим.
Дверь снова приоткрылась.
— Я все вещи сложила, когда поедим,- не оборачиваясь, спросила у Итана
— Что натерпится его окончательно к рукам прибрать, рано радуешься убогая, он еще не твой. Отъела мясо на костях, думаешь - красивее стала.
Да нет, как была заморышем с глазищами на пол рожи, так и осталась.
Обернувшись, я увидела вошедшую Гласу. Сколько же в ней яду. Интересно она сама себя не травит слюной своей. Погруженная в свою ненависть Гласа даже не услышала, как в комнату вслед за ней вошел Итан и замер позади. Не выдала его присутствие и я, было интересно, как он отреагирует на ее слова. Но он молчал, лишь во взгляде появилась опасная сталь.
— Ты правильно вещички сложила, - продолжила свои словесные укусы Гласа, - теперь вообще проваливай отсюда туда, откуда тебя Стужа принесла.
— Мне кажется Гласа, это не совсем твое дело, - попыталась огрызнуться я.
Но куда мне с ней тягаться. Услышав мое замечание, она скривилась так, словно ей кирпич на ногу уронили. Бешенство вот, что испытывала она и даже не пыталась скрыть его.
— Ты убогая, седая девка, не забывайся, – пригрозила мне любовница мужа. - Он делит пастель со мной, а ты нужна лишь для потомства. Думаешь, ты так уж необходима ему, а вот и нет .
Ты разродишься своими ублюдками и он выкинет тебя. Ты же ущербная. Страшная, худая, как смерть. А я так и буду греть его пастель и растить твоих щенков.
— Он сказал, что ты уедешь – признаюсь, я хотела, чтобы она продолжила поливать меня грязью, пусть он послушает, что вещает его постельная грелка.
— Уеду!? – взвизгнула Гласа. - Открой глаза. Я дарю ему свое тело, я приношу ему удовольствие, а ты лишь утроба. Я никогда отсюда не уеду.
— Уедешь, – голос вардигана звучал глухо и холодно,- я вышвырну тебя в одной рубашке за пределы своего вардана с первой почтовой повозкой.
А до тех пор будешь сидеть тихо и даже дышать через раз, чтобы я не замечал, что ты еще жива. И если я узнаю, что ты еще кому рассказываешь свои байки, и называешься моей любовницей, я спущу с тебя шкуру заживо за эту ложь. Ты поняла меня Гласа?
Испугано обернувшись, женщина кивнула. Вся спесь с нее вмиг стела. Она молчала и, кажется, даже дыхание затаила.
— Вижу, поняла.
