Поэтому, когда мы расположились в палате, я почти без слов понимал её, что надо подложить подушку под живот, что надо помочь переодеться. Я метался, как чумной…
— Больно… — шёпотом произнесла Есения, когда я искал, где лежала щапасная подушка, я не представлял, как сейчас будут проходить роды, будет ли кесарево или ещё что-то, но мы не планировали кесарево у нас по показаниям его не было, а Есения, которая корчилась от боли, скулила, старалась прижать колени к животу, я думал, что она не сможет сама родить, у неё тупо не хватит сил и даже на анестезию не стоит особо надеяться.
Я туго сглотнул.
— Пить хочу чего-нибудь холодного, холодного…
Когда я выскочил в коридор, увидел мать и Тимура, мать была бледная, как полотно, она только вздохнула, собираясь меня отчитать, но я качнул головой и быстро ринулся к стойке ресепшена. Мне принесли и лёд в стакане, и минеральную воду, и воду без газа. Все холодное.
Я быстрым шагом полетел обратно. И когда оказался возле палаты, то меня смяло волной паники.
Наш лечащий врач, наш акушер с огромными глазами на пол лица вывозил каталку, на которой лежала Еся.
— Что случилось? Какого черта, — хрипло выдохнул я, выпуская из рук бутылки с водой, стаканчик со льдом.
— Все после, Рустам Булатович, все после, — отмахнулся от меня врач и покачал головой, — у нас нет никакого времени. Следуйте за мной.
Я дёрнулся. Мама перехватила меня за руку.
— Рустам, что происходит? Что будет? Почему так все произошло, что у вас там случилось?"
"— Папа… — едва дыша, прохрипел Тимур, глядя на меня испуганными глазами.
— Пап…
— Так, всем успокоиться, — выдохнул я, — всем спокойствие никакой паники. Сейчас я все проконтролирую.
У меня язык заплетался как будто бы у пьяного, но я действительно планировал хоть что-то проконтролировать, хоть как-то подействовать на ситуацию.
Я выскочил из палаты, побежал догонять Есению, успел как раз, когда каталка въехала в лифт.
Я приблизился к жене, перехватил её руку, но Еся даже не отреагировала, она лежала, смотрела в потолок широко расширенными глазами, и её губы медленно шевелились, словно бы читали молитву.
— Что происходит?
— Стремительные роды, — выдохнул врач. Я заметил бисеринки пота, выступившие у него на лбу.
— В чем проблема? — Спросил я, стараясь согреть ладонь жены в своей руке.
— В том, что стремительные роды опасны своей непредсказуемостью и когда это первые роды, это говорит, что что-то пошло не по плану…
— Твою мать… — Выдохнул я, и лифт звякнул.
