Я зажмурилась, представляя как муж сейчас развернется и решит встать…
И что?
Я что должна делать?
Что мне делать накануне родов в декрете с изменником мужем?
С животом и чемоданом наперевес орать с порога, что он предатель и чудовище и детей ему не видать как собственных ушей?
Или может молча и тихо уехать? Так найдет же…
Или…"
"— Так, в общем не напрягай, — выдохнул Рус. — И последний раз говорю, еще раз начнешь эту тему обсасывать, в бубен получишь, понятно?
— Ой какой серьезный, — засмеялся так резко Алик, что я чуть от испуга не дернулась с террасы.
Я думала, что такой мужчина как Рустам никогда не предаст. Говорят же, что изменяют чаще всего нарциссы и эгоисты, а меньше всего предают мужчины, у которых высокий уровень интеллекта.
Рустам был очень умным. Я бы даже сказала внимательным, участливым.
Я не ожидала такого.
Это было подобно тому, что я просто оказалась в ледяной воде под толщей льда, и вдохнуть не получалось.
— Ага! — зазвенел на все лады голос Тимурки, и я прикрыла глаза, понимая что дальше произойдет.
— Ой пап, а где ма?
— Я сколько раз говорил… — начал Рус и осекся.
В кабинете повисла тишина, и я туго сглотнула.
— Да я помню, помню, — замялся Тимур, — но я залетел, она тут возилась, думал она спряталась от меня, а я теперь не могу наушники свои найти и чай там…
Тимур еще что-то пробурчал и закрыл дверь.
Я задышала нормально и постаралась если уж и стать обнаруженной, то не лить слезы и вообще держать себя в руках, но…
В сердце гейзерами бурлила кровь состава яд.
Сосуды сужались в нити и из-за этого мигрень все сильнее давила на разум.
Скрипнул паркет.
Рус очень гордился натуральными материалами, он мне говорил, что так дом по-настоящему живой становился. И поэтому паркет хоть и качественный, но временами издавал звуки.
Отодвинулось кресло.
Часы напольные тяжелые, которые Рус притащил из Праги, звякнули.
Что мне ему сказать? Как себя повести? Признаться, что все знаю, все слышала?
А как же дети, как роды? Я же на нервах рожу прямо сегодня вечером в душевой.
Я и так чувствовала как между ног все заходилось в коротких противных спазмах.
Черт.
Нет, малыш, родной, маленький, посиди еще немного. Мы же договаривались.
Штора качнулась.
Я глазами полными ужаса смотрела на это.
Бежать бы… Да куда с моим животом? Я и так добрую часть времени как утка передвигалась совсем лишившись прежней грации.
Пальцы Руса сомкнулись на ручке террасной двери.
Три…
Напряглись вены на тыльной стороне ладони.
