Есь, потребности, которые ты не можешь удовлетворить и не могла из-за того, что была беременна, это то, что я не мог с собой тебя возить по встречам с компаньонами, не мог вытаскивать на ужины, потому что нам тяжело далась эта беременность. А я, как в сказке на воду дул все это время, все девять месяцев я дул на воду, потому что не хотел оказаться снова в том моменте, где я был абсолютно беспомощным. И да, я таскал везде с собой свою секретаршу и в определённых кругах, да даже тот же самый Алик он свято верил в то, что я с этой секретаршей спал, просто потому, что мы появлялись везде вместе, ещё как фактор работал тот момент, что эта секретарша была дочерью моего давнего партнёра, и чтобы девица не наделала глупостей, да и чтобы самому не дёргаться каждый раз, когда я получал неоднозначные намёки от других женщин, я таскал везде с собой её.
Но она, видимо, подумала в последний момент, что наши отношения имеют право на продолжение. Хотя я сразу чётко говорил о том, что она будет меня сопровождать.
Я снова прикрыла глаза.
Господи, он выкручивался, как не знаю кто.
Мне кажется, у него горело со всех сторон.
Единственное, что я могла делать, это просто слушать, потому что я даже закричать на него не могла, чтобы не смел лгать мне, глядя в глаза.
Да, пусть я закрывала глаза, но все равно сам факт.
Я тяжело вздохнула, и это побудило Рустама к новому витку признаний.
— И в тот день, когда ты приехала, это на самом деле какое-то дебильное стечение обстоятельств.
Она подумала, что все эти последние месяцы они могут позволить ей вести себя как-то иначе, нежели чем просто быть моей сотрудницей. Она хотела соблазнить, но после перелёта в Москву, после ночной сделки я реально ни на что не был способен, да я и не хотел ничего подобного. И да, я поступил очень жестоко, что я не позвонил тебе, когда улетел в столицу. Но, если честно, вся эта ситуация с бывшей женой, с тем, что ты могла ей поверить и посчитать, будто бы я совсем последний и безумно жестокий человек, который просто так забрал у неё сына, мне было очень неприятно от этого.
Я понимал, что ты могла думать, что я с тобой тоже могу так поступить, но нет. Тимур это мой ребёнок, потому что от него отказалась мать. И мне было неприятно, что ты ей поверила.
— Я не поверила, — сказала я тихо, желая подсластить пилюлю.
Сейчас уже было глубоко плевать, кому я верила, кому не верила из-за того, что я преследовала свои цели.
