Но зачем так упорно стремится завладеть мной, окутать заботой, если не любишь, если изменяешь? Не понимаю…
Должна ли я теперь с Ириной делать вид, что всё в порядке?
Её «болезнь» ведь больше не тайна?
Но есть ли смысл спрашивать напрямую?
Ещё момент — они с Мироном не слишком похожи. Конечно, я и раньше это замечала, но не придавала значение. Впрочем, в этом нет ничего удивительного. Не все братья и сёстры похожи на друг друга. Кто-то может пойти в маму, а кто-то вообще в дедушку отца. Да и Ирина красит волосы, не думаю, что такой смоляной чёрный — её реальный оттенок.
Мирон вот русый. У неё карие глаза, у него светлые. Тоже ничего удивительного.
Но всё же такое поведение со стороны «сестры» напрягает.
Почему претензия именно в том, что у нас с Мироном в постели?
Почему она говорила, что с чем-то давно нужно было покончить?
На миг закралась неприятная и дурная мысль — они, что, убить меня хотят? Сиротку, девочку из деревни, первую, что попалась под руку? Может быть, они маньяки?
Меня передёргивает.
Боже, что только в голову не лезет, когда правды не знаешь…
Пусть всё, что сказал Мирон, будет правдой. И то, что он любит меня. Пожалуйста, пусть только любит меня.
Потому что иное я не знаю, как смогу пережить. Он для меня — всё.
И у нас скоро будет ребёнок. Я хочу быть рядом с ним.
Я буду надеяться на лучшее.
Но выяснить, не скрывает ли чего-нибудь мой любимый муж, тоже попытаюсь.
Мне будет очень стыдно перед ним за недоверие, если его слова подтвердятся.
Но ничего с собой поделать не могу.
Пока я не уверена на сто процентов в Мироне, не смогу спать спокойно.
Вот только что я могу сделать, какой первый шаг предпринять?
Глава 10
На следующий день я узнаю кое-что важное. Но это не касается моего мужа. Точнее, касается нашей семьи. Я была у врача. Пришлось соврать Мирону, что ушла в кино.
Врач подтвердил мою беременность.
У нас будет ребёнок. Наше маленькое чудо.
Нечестно, что я сейчас не столько думаю о нём, сколько о выкриках Ирины, её странном поведении и растерянном лице Мирона.
Мой муж всегда был уверен в себе. Всегда. Именно благодаря его влиянию я перестала быть дёрганной, забитой девочкой и открыто смотрю на мир. Трудно не перенять его самоуверенную улыбку, его невозмутимость и вызов во всём, что он делает.
Вспышки агрессии были единичны. Самая жёсткая — тогда в кафе.
Но в тот момент я не узнала мужа.
И это напугало меня даже больше. Чем слова той, что несколько месяцев считалась его сестрой.
Мирон растерялся.
