Угодить. Чтобы смотрела и говорила: Ах, какая хорошая жена у моего Андрюшеньки!
— Не надо только меня одного сейчас во всём обвинять, — отмахивается он, но голос становится чуть тише. — У тебя свои приоритеты, у меня свои.
— Приоритеты? — горько усмехаюсь. — Я ращу твою дочь, тяну на себе быт и особо ничего не требую взамен. Мог хотя бы быть верным.
Он хочет что-то ответить, но я резко перебиваю:
— А знаешь, почему у тебя появились любовницы? Не потому что я плохая. А потому что ты привык брать всё, что хочешь, и не думать о последствиях!
— Ты говоришь так, будто я вообще ничего не сделал для вас, — его голос звучит глухо, и он отворачивается, но я не останавливаюсь.
— Ну, почему же… — развожу руками. — Сделал. Дом, вон какой красивый построил. Теперь будешь в нём жить. Только без меня и без маши.
Он молчит, но я вижу, что мои слова задевают его.
Он сжимает челюсти, пытается что-то сказать, но слова, кажется, застревают. Впервые я вижу в его глазах не раздражение, а что-то похожее на растерянность.
— Настя… — начинает он, но я качаю головой, не давая ему продолжить.
— Нет, хватит, — выдыхаю, чувствуя, как ярость постепенно сменяется усталостью. — Я не хочу находиться с тобой даже под одной крыше. Выйди отсюда и дай мне спокойно собрать чемодан, а завтра утром мы уедем.
Но вместо того, чтобы сделать так как я прошу, он хватает мой чемодан и вываливает все мои вещи на пол и начинает собираться свои.
— Я сам уеду, раз тебе так противно моё присутствие, — рычит он и достает из полок свои вещи.
— К любовнице своей собрался? — я не могу удержаться от укола, и слова сами срываются с губ.
Он останавливается, бросает на меня взгляд, в котором то ли злость, то ли обида. Руки его всё ещё зажаты в кулаки, но теперь он пытается говорить спокойнее, почти сдержанно:
— Пусть это тебя уже не волнует.
— А меня это и не волнует! — я с вызовом смотрю ему в глаза, а сама думаю, как бы сейчас не завыть.
Он закрывает глаза, словно пытаясь собраться с мыслями, и после короткой паузы произносит:
— Настя, я понимаю, что наделал ошибок.
И знаю, что ты сейчас этого не примешь, но… — он спотыкается на словах. — Но не надо рубить всё сгоряча.
— А что ты мне предлагаешь? Жить втроем? Точнее, впятером, шведской семьей? — произношу я едва слышно. — Ты предатель Андрей, и предал не только меня, но и Машу.
Я отворачиваюсь, чувствуя, как в глазах начинают собираться слёзы. Не могу позволить ему снова увидеть мою слабость.
