– Он заверял, что ты все поймешь и послушаешься.
- Разумеется, - возвращаю Илье его же формулировку. Усмехаюсь горько.
- Он правда с Валерией? – спрашиваю очевидное. – В Италии?
- Для окружающих она по-прежнему его невеста. Даже не так. Жена, - объясняет спокойно, но каждым словом бьет мне под дых. – На данный момент все убеждены, что Альберт расписан с ней. В том числе и родители Валерии.
– Ясно, - потихоньку принимаю поражение. Все ведь к этому и шло. Удачная партия должна занять свое законное место. - А развод? Я должна что-то подписать? Где? – выпаливаю с готовностью.
Туманов врастает в пол, будто пускает корни. Помедлив, складывает руки на груди, хмыкает неоднозначно и устремляет на меня гипнотизирующий сине-зеленый взор."
"- Поговорим об этом, когда восстановим твой паспорт. Тебе его привезут, - тянет неопределенно.
Чистый, судя по всему. Без штампа. У Тумановых достаточно связей и власти, чтобы сделать все без моего присутствия. Ведь главное «сокровище» я им вернула – проклятый брачный контракт.
Так что их деньги в безопасности.
- Хорошо, - пожимаю плечами.
Не буду я истерить напоказ, не доставлю домочадцам такого удовольствия. Спокойно разворачиваюсь и иду к шкафу.
– Сколько у меня времени на сборы? – останавливаюсь посередине комнаты. - А может, я дождусь возвращения Альберта? – сипло проговариваю, не надеясь на снисхождение главы семейства.
- Нет, Леся, тебе нужно уехать сегодня. Сейчас, - прокручивается на пятках, чтобы уйти, но оглядывается на пороге. – Ради бога, не говори никому о своем местонахождении.
Даже подруге, - вздохнув тяжело, добавляет: - Тем более подруге! Не предпринимай никаких опрометчивых поступков, пока не закончится дело Петровских. Они не в восторге от того, что ты сделала, сама понимаешь, - шепчет почти заговорщически, а потом добавляет: - И пока паспорт не получишь. Это займет немного времени, потерпи, - в его тоне прослеживается беспокойство. – Вася тебя отвезет.
- Я ведь в общагу возвращаюсь, да? – ошеломленно выдаю, но мой вопрос разбивается об широкую спину Туманова.
И теряется в его громких шагах.
Лихорадочно запихиваю вещи в рюкзак, реву, как ненормальная, пользуясь тем, что осталась в комнате одна. Паникую, злюсь, мечусь из угла в угол. Но в какой-то момент внутри меня что-то щелкает, переключая программу действий.
Опускаюсь на край постели, как сломанная кукла, тянусь к тумбочке. Наспех, дрожащими руками пишу несколько слов на листке из блокнота. Надеюсь, мой кривой почерк удастся разобрать.
