Чтобы сомнений никаких не осталось в том, что мне сегодня удачи лучше не ждать!"
"Альберт сидит напротив, не сводит с меня глаз. И не обращает внимания на невесту, которая липнет к нему, как муха к клейкой ленте. Вот только лента эта ее не принимает. Высохла из-за истекшего срока годности, наверное. Однако на меня почему-то действует - продолжает притягивать.
Взгляд Алика становится темнее, когда на стул рядом со мной опускается Стас. Оказываюсь между горящей свечой, на пламя которой хочется лететь, и вязким холодным желе, что вдруг прижимается своим плечом к моему.
Отшатываюсь, невольно провожу ладонью по рукаву, словно стирая грязь, и отворачиваюсь к Аленке, которая сидит с другой стороны от меня.
- Налить тебе сок или водичку? – шепчу ей, а она улыбается и задумчиво пальчиком ямочку на щечке подпирает.
- Пусть мама Майя подаст графин, - указывает на вишневый сок. – Попроси.
- А ты? – провоцирую малышку.
Майя улавливает наш разговор, перехватывает мой многозначительный взгляд – и тянется к графину.
Ухаживает за дочерью, постепенно растапливая ее ледяную оболочку. Убеждаюсь в том, что им просто нужно больше времени проводить вместе! А Майя струсила и два года скрывалась от проблем с удочеренной малышкой. Переложила все заботы на мужчин. Слишком слабая, чтобы достучаться до снежной принцессы, но при этом абсолютно не злая.
- А вам шампанского, Лера? – отвлекает меня Стас, и я нехотя поворачиваюсь к нему. В процессе оказываюсь буквально расстреляна недовольными горящими углями.
Альберт все еще смотрит на меня, а я так теряюсь из-за его необъяснимого контроля за каждым моим действием и словом, что не сразу замечаю, как обратился ко мне Петровский. Назвал настоящим именем.
- Леся, - поймав напряженный взгляд Ильи, исправляю Стаса. – И я не пью, - отрицательно взмахиваю кудряшками.
Туманов, который напротив, недоверчиво изгибает бровь и меняется в лице. Алик становится мягче, теплее. Изучает меня с какой-то затаенной нежностью и чуть уголки губ приподнимает. Будто удивлен моему ответу.
Или считает меня малолетней дурочкой. Второе – наиболее вероятно.
Пусть. Мне плевать на его мнение. И так ясно, что я не в его вкусе. Сочту это за комплимент. Ведь вкус у него, судя по настоящей Валерии, отвратительный.
- Нет, - повторяю Петровскому и убираю свой бокал, когда он, не послушав меня, все-таки пытается плеснуть в него из бутылки. Пара капель и пена попадает на скатерть, а я беспокоюсь, чтобы все это не стекло мне на платье.
