Все за честь свою переживает. Хотя теперь я понимаю: ей действительно есть что оберегать."
"С ума сойти. У меня даже навыков общения с девственницами нет. Всегда бабы с опытом были. Чтобы не возиться и не отвлекаться на долгие ухаживания. И не слушать потом глупости о любви и свадьбе. Да у меня даже Лера успела с кем-то в Италии переспать, хотя наши родители чуть ли не с детства этот брак планировали. Впрочем, и я ей верность не хранил. Совсем нет.
- Выйдешь первой, а я позже. Когда охранник уйдет, - успокаиваю Лесю.
Признаться, устал ее мучить. И так алая уже от стыда.
Маленькая.
Возвращаюсь к кровати и опускаюсь на матрас, уперев локти в колени. Обхватываю голову руками, массирую виски. Хреново день начался – жди беды. Хотя в последние дни она постоянно рядом со мной. Преследует.
Вот и сейчас неумолимо приближается.
- Слушайте, Альберт, - садится чуть поодаль. Сохраняет дистанцию, хотя я бы в радостью ее сократил. Чтобы обнять. Но приходится довольствоваться лишь мелодичным голосом. И мне нравится, Леся произносит мое имя.
А сокращенное из ее уст было бы слышать приятнее. – Это ведь Аленка нас закрыла? – киваю. - Она же неспроста такая хулиганка. Внимание привлекает, заботы просит…
- Да-да, ты об этом уже говорила, - отмахиваюсь.
- Но не упомянула тогда, что ваша невеста грозилась отправить малышку туда, откуда та прибыла, - выпаливает на одном выдохе.
Отшатывается от меня, когда я резко выпрямляю спину. Стреляю взглядом в нее. Анализирую, лжет или правду сказала? Как назло, верю бедовой няньке.
А значит, Валерии несдобровать.
Убью же. Просто придушу за Аленушку!
- Расскажите об Аленке? – просит Леся осторожно.
- В нашей семье об этом не говорят, - чеканю строго, не желая продолжать тему.
- Тем не менее, кажется, все здесь правду знают, кроме меня, - фыркает нянька обиженно. Покосившись на нее, вопросительно свожу брови. – А мне работать надо как-то, подход к малышке искать, - бубнит дальше, игнорируя мой предупреждающий взгляд. – Невесте своей вы, значит, доверяете тайну, а мне нет, - нос морщит.
Наконец-то затыкается. Лишь дышит шумно. Словно заплакать готова.
- Ладно, согласен, - сдаюсь чересчур быстро. – Но если растреплешь кому… - подбираю угрозу, но эта беда ничего не боится. – Уволю, - бросаю по привычке.
- Никому, - выпрямляется мгновенно.
Крепко сжимает губы в прямую линию, и, соединив большой и указательный пальчики, вдоль них проводит, имитируя, будто бы рот на молнию застегивает. Наблюдаю за ее жестом скептически.
