Только сейчас заглядываю ей в глаза, стираю со щёк слёзы и, не сдержавшись, прижимаюсь губами к её лбу.
– Прости меня, шпилька. Не успел вернуться до того, как ты проснёшься. Сейчас заберём важные вещи и улетим. Подождёшь ещё пару минут?
Она всхлипывает. Я виноват в том, что это снова с ней случилось. Прижимаю её к груди и, зажмурившись, срываю с неё рваную одежду.
Шпилька вздрагивает, пытается оттолкнуть меня, но я лишь крепче обнимаю её.
– Тише, маленькая. Я дам тебе другую рубашку, хорошо? Эта никуда не годится.
Замёрзнешь.
Инга не сразу прекращает сопротивление, но всё же обмякает и прячет лицо у моего плеча. Плюю на всё, сажусь на кровать и пересаживаю шпильку себе на колени, обнимая и покачивая, будто ребёнка. Её истерика нарастает, но я не мешаю, позволяя боли выплестнуться и оставить её.
В пекло всё. Пока ей плохо я с места не сдвинусь. Пусть хоть мир перевернётся.
– Что теперь будет, Ал?– спрашивает она в мыслях. –Нас же… казнят. За всё. Тебя убьют из-за меня.
– Нет.
Тебе незачем об этом думать. Я всё решу.
– Нужно спешить, да?– она пытается отстраниться, но я не пускаю. Глажу её по волосам и целую в висок."
"– Нужно. Но немного времени у нас есть.
Она прижимается крепче, начинает дышать глубже, как я учил на тренировках. Моя храбрая девочка сама справляется с самоконтролем и берёт себя в руки. Давно замечаю, что она пытается казаться сильнее, чем есть. Наверняка из-за условий, в которых она выросла. От мысли на грудь снова давит вина за то, что я опоздал и позволил этой мрази её расстроить.
Убью его. Я поклялся. Пути назад нет. Убью.
Ещё минуту я наслаждаюсь запахом апельсина, потом Инга уверенно выскальзывает из моих рук.
– Пора. Ты сказал, мы улетим. Полетели, Ал.
– Как скажешь, шпилька, – тоже встаю и иду к шкафу. – Найду для тебя что-то…
– Нет, – она обгоняет меня и первой распахивает дверцу. – Забирай то, что хотел. Рубашку я найду сама!
Надо же, как мы осмелели. Впрочем, я чувствую, что её боль никуда не делась.
Те крохи времени, что она провела у меня на руках, позволили ей собраться с силами и сомкнуть на лице маску невозмутимости. Она прячется, стыдится того, что показала слабость, и очень хочет отвлечься. Но она права. Мне тоже есть чем заняться.
– Выбирай, что понравится, – улыбаюсь ей и отхожу к книжному шкафу. Некоторые тома оставлять Фредерику никак нельзя. – И найди сумку, она где-то в нижних ящиках.
На сборы уходит не так много времени.
