Я бы предпочёл говорить с ней без лишних ушей…
Нет, проклятье… этим бы мы не ограничились. Самоконтроль летит в пекло. Сдерживать вторую душу с каждым разом всё сложнее. Нужно решать что-то и быстро. По-хорошему Фредерик шпильку не отдаст. Он уже замкнул всем метки в попытке получить её. Если дело дойдёт до драки, один из нас точно умрёт.
Глупо надеяться на чудо. Вопрос времени, когда он закончит решать проблемы империи и вернётся сюда «снимать стресс». А с учётом того, что формально они все теперь его жёны, может устроить оргию и замучить их до смерти.
Из цветника захожу в основное здание академии, чтобы забрать документы, а после направляюсь к экипажу, что уже ждёт перед входом. Пока иду до него, замечаю у угла здания кота и хмыкаю. Выбрался-таки. Что ж, значит, сегодня не убьют.
Трогаем. Я устраиваюсь на диванчике, чтобы ещё раз проверить документы. Невольно кошусь на пустующее сидение напротив, вспоминая, как тут впервые оказалась шпилька. Чумазая после пробежки через заросли и заброшенные сады.
Напуганная, но сражающаяся до последнего. Пытаюсь вспомнить, что я к ней чувствовал тогда. Она отличалась, это ясно как день. И что с ней будут проблемы, тоже сразу понял. Нет, всё же то тепло, что распускается в груди даже от мыслей о ней, стало сюрпризом.
Любовь случается внезапно.
Неприятное ощущение во время переноса сквозь пространство и вот я на шумных улицах Серифеана. В этот раз мне не нужно тайно пробираться в замок, я поеду парадным входом. К тому же это на порядок быстрее.
Как раз успеваю закончить и убрать документы, когда экипаж останавливается.
Выхожу на улицу, вижу встречающего Риза.
– Ты решил бросить спать? – хмыкаю я, замечая внешний вид друга. – Надеюсь, это из-за девушки?
– Если бы, – закатывает тот глаза и оборачивается, взметнув тяжёлым плащом, чтобы подняться со мной по лестнице. – Иначе как насилие над моим разумом это назвать нельзя.
– Они уже что-то решили?
– Нет, ругаются всё утро и день. Даже на обед не ходили.
Кто бы сомневался. Фредерик погорячился и сильно.
Анион терпел его гарем, стиснув зубы, но многожёнство – это уже совсем бестактно. Все, кто обладает какой-никакой властью прибыли, чтобы публично выразить своё негодование. Я предпочёл бы, чтобы он публично отказался от всего цветника и отпустил девушек, но когда в этой жизни что-то давалось настолько просто?
Мы входим в круглый многоярусный зал. Солнечный свет проникает сюда сквозь узкие желтоватые окна, отчего помещение будто бы наполнено золотом.
