Я успеваю заметить тонкую пелену щита, у которого нет и шанса помочь Фредерику. Императора начинает дёргать, как будто все его тело пронзает молниями. Их цвет кажется немного неестественным, розовато-лиловым, а не белым, как бывает в настоящую грозу. Мимо меня проносится догадка, что всё это… из-за меня.
Вспоминаю занятия в академии, тот срыв, когда Ал помог мне удержаться. Цвет молний был таким же.
Тело Фредерика начинает дымиться, а вокруг него клубится разноцветный пар. Сначала лиловый, как искры, которые Фредерик вытягивал из меня, потом голубой, нежно-розовый.
И чем больше этого пара становится вокруг, тем громче кричит лжеимператор.
Я не испытываю злорадства или наслаждения. Мне его не жалко. Но я отдаю дань памяти всем загубленным цветам. Сомнений не возникает, эта дымка – тень памяти о них. Нахожу взглядом белый росчерк и невольно оглядываюсь на Саймона. Он всё так же лежит на боку, но… мне кажется, или его глаза не были открыты?
Если всё будет хорошо, и Ал сможет взойти на престол, мы разобьём настоящий цветник в императорском парке.
Лично займусь!
Не знаю, умею ли плакать драконы, но будь я человеком, я бы точно расплакалась.
Разноцветных клубов пара вокруг становится все больше, а тело Фредерика постепенно худеет, истончается, он как будто ссыхается. Голос хриплый, натужный. Он цепляется пальцами, которые стали похожи на кости, обтянутые кожей, за раненую руку Ала, будто стараясь отсрочить свою смерть.
Я чувствую боль Тенгера, знаю, что ему нелегко.
Потому склоняюсь, касаюсь мордой его головы и прикрываю глаза. В этот момент мне кажется, что у нас одна магия на двоих.
–Тебе не кажется, шпилька…– отвечает на мои мысли Алистар. –Она у нас теперь одна на двоих. Навсегда.
Неожиданно яркий свет ослепляет даже сквозь сомкнутые веки. Настолько нестерпимо, что становится страшно, а когда вспышка заканчивается, открываю глаза и вижу просто горстку чёрного пепла у ног Алистара.
Кончилось правление Фредерика. Цветы свободны.
Драконам предстоит отстоять свою свободу. А нам, похоже, придётся разгребать то, что осталось после свержения императора.
Мир вокруг будто переворачивается вверх ногами, кружит так, что аж тошнота подступает к горлу, снова накрывает болезненной волной, которая тут же отступает, когда я оказываюсь… в объятиях Тенгера?
– Я снова?..
Я произнесла это словами через рот? Ура!
– Да, шпилька, – прижимая меня своей здоровой рукой, отвечает Ал. – Ты снова человек.
